«Weimar Germany» redirects here. For the German city, see Weimar.
German Reich Deutsches Reich |
||||||||
---|---|---|---|---|---|---|---|---|
1918–1933[1][2][3] | ||||||||
Flag Coat of arms |
||||||||
Motto: Einigkeit und Recht und Freiheit («Unity and Justice and Freedom») |
||||||||
Anthem: Das Lied der Deutschen «The Song of the Germans» (from 1922) |
||||||||
Weimar Republic in 1930 |
||||||||
German States in 1925 (with Prussia and its provinces shown in blue) |
||||||||
Capital
and largest city |
Berlin 52°31′N 13°23′E / 52.517°N 13.383°E |
|||||||
Official languages | German | |||||||
Common languages |
Unofficial: Low German, Polish, Limburgish, Frisian, Yiddish, Danish, Sorbian, Sinte Romani, Lithuanian |
|||||||
Religion | 1925 census:[4]
|
|||||||
Demonym(s) | German | |||||||
Government | Federal representative semi-presidential republic (1919–1930) Federal authoritarian presidential republic under a Parliamentary system (1930–1933) |
|||||||
President | ||||||||
• 1919–1925 |
Friedrich Ebert | |||||||
• 1925–1933 |
Paul von Hindenburg | |||||||
Chancellor | ||||||||
• 1919 (first) |
Philipp Scheidemann | |||||||
• 1933 (last) |
Adolf Hitler | |||||||
Legislature | Bicameral | |||||||
• Upper house |
Reichsrat (de facto) | |||||||
• Lower house |
Reichstag | |||||||
Historical era | Interwar period | |||||||
• Established |
9 November 1918 | |||||||
• Constitution |
11 August 1919 | |||||||
• Admitted to the League of Nations |
8 September 1926 | |||||||
• Rule by decree begins |
29 March 1930[5] | |||||||
• Hitler inaugurated Chancellor |
30 January 1933 | |||||||
• Reichstag fire |
27 February 1933 | |||||||
• Enabling Act |
23 March 1933[1][2][3] | |||||||
Area | ||||||||
1925[6] | 468,787 km2 (181,000 sq mi) | |||||||
Population | ||||||||
• 1925[6] |
62,411,000 | |||||||
• Density |
133.129/km2 (344.8/sq mi) | |||||||
Currency |
|
|||||||
|
||||||||
Today part of |
|
The Weimar Republic (German: Weimarer Republik [ˈvaɪmaʁɐ ʁepuˈbliːk] (listen)), officially named the German Reich, was a historical period of Germany from 9 November 1918 to 23 March 1933, during which it was a constitutional federal republic for the first time in history; hence it is also referred to, and unofficially proclaimed itself, as the German Republic (Deutsche Republik). The period’s informal name is derived from the city of Weimar, which hosted the constituent assembly that established its government. In English, the republic was usually simply called «Germany», with «Weimar Republic» (a term introduced by Adolf Hitler in 1929) not commonly used until the 1930s.
Following the devastation of the First World War (1914–1918), Germany was exhausted and sued for peace in desperate circumstances. Awareness of imminent defeat sparked a revolution, the abdication of Kaiser Wilhelm II, formal surrender to the Allies, and the proclamation of the Weimar Republic on 9 November 1918.[7]
In its initial years, grave problems beset the Republic, such as hyperinflation and political extremism, including political murders and two attempted seizures of power by contending paramilitaries; internationally, it suffered isolation, reduced diplomatic standing and contentious relationships with the great powers. By 1924, a great deal of monetary and political stability was restored, and the republic enjoyed relative prosperity for the next five years; this period, sometimes known as the Golden Twenties, was characterised by significant cultural flourishing, social progress, and gradual improvement in foreign relations. Under the Locarno Treaties of 1925, Germany moved toward normalising relations with its neighbours, recognising most territorial changes under the 1919 Treaty of Versailles and committing to never go to war. The following year, it joined the League of Nations, which marked its reintegration into the international community.[8][9] Nevertheless, especially on the political right, there remained strong and widespread resentment against the treaty and those who had signed and supported it.
The Great Depression of October 1929 severely impacted Germany’s tenuous progress; high unemployment and subsequent social and political unrest led to the collapse of Chancellor Hermann Müller’s grand coalition and the beginning of the presidential cabinets. From March 1930 onwards, President Paul von Hindenburg used emergency powers to back Chancellors Heinrich Brüning, Franz von Papen and General Kurt von Schleicher. The Great Depression, exacerbated by Brüning’s policy of deflation, led to a surge in unemployment.[10] On 30 January 1933, Hindenburg appointed Adolf Hitler as Chancellor to head a coalition government; Hitler’s far-right Nazi Party held two out of ten cabinet seats. Von Papen, as Vice-Chancellor and Hindenburg’s confidant, was to serve as the éminence grise who would keep Hitler under control; these intentions badly underestimated Hitler’s political abilities. By the end of March 1933, the Reichstag Fire Decree and the Enabling Act of 1933 were used in the perceived state of emergency to effectively grant the new Chancellor broad power to act outside parliamentary control. Hitler promptly used these powers to thwart constitutional governance and suspend civil liberties, which brought about the swift collapse of democracy at the federal and state level, and the creation of a one-party dictatorship under his leadership.
Until the end of World War II in Europe in 1945, the Nazis governed Germany under the pretense that all the extraordinary measures and laws they implemented were constitutional; notably, there was never an attempt to replace or substantially amend the Weimar constitution. Nevertheless, Hitler’s seizure of power (Machtergreifung) had effectively ended the republic, replacing its constitutional framework with Führerprinzip, the principle that «the Führer’s word is above all written law».
Name and symbols[edit]
The Weimar Republic is so called because the assembly that adopted its constitution met in Weimar from 6 February to 11 August 1919,[11] but this name only became mainstream after 1933.
Terminology[edit]
Between 1919 and 1933, no single name for the new state gained widespread acceptance, thus the old name Deutsches Reich was officially retained, although hardly anyone used it during the Weimar period.[12] To the right of the spectrum, the politically engaged rejected the new democratic model and were appalled to see the honour of the traditional word Reich associated with it.[13] Zentrum, the Catholic Centre Party, favoured the term Deutscher Volksstaat (German People’s State),[b] while on the moderate left Chancellor Friedrich Ebert’s Social Democratic Party of Germany preferred Deutsche Republik (German Republic).[13] By the mid-1920s, most Germans referred to their government informally as the Deutsche Republik, but for many, especially on the right, the word «Republik» was a painful reminder of a government structure that they believed had been imposed by foreign statesmen and of the expulsion of Kaiser Wilhelm in the wake of a massive national humiliation.[13]
The first recorded mention of the term Republik von Weimar (Republic of Weimar) came during a speech delivered by Adolf Hitler at a Nazi Party rally in Munich on 24 February 1929. A few weeks later, the term Weimarer Republik was first used again by Hitler in a newspaper article.[12] Only during the 1930s did the term become mainstream, both within and outside Germany.
According to historian Richard J. Evans:[14]
The continued use of the term ‘German Empire’, Deutsches Reich, by the Weimar Republic … conjured up an image among educated Germans that resonated far beyond the institutional structures Bismarck created: the successor to the Roman Empire; the vision of God’s Empire here on earth; the universality of its claim to suzerainty; and a more prosaic but no less powerful sense, the concept of a German state that would include all German speakers in central Europe—’one People, one Reich, one Leader’, as the Nazi slogan was to put it.
Flag and coat of arms[edit]
The black-red-gold tricolor of the 1848 German revolutions was named as the national flag in the Weimar Constitution.[15] It was abolished in 1935 after the Nazi Party had come to power. The coat of arms was initially based on the Reichsadler («imperial eagle») introduced by the Paulskirche Constitution of 1849, and announced in November 1911. In 1928, a new design by Karl-Tobias Schwab was adopted as national coat of arms, which was used until being replaced by the Nazi Reichsadler in 1935, and readopted by the Federal Republic of Germany in 1950.
Armed forces[edit]
Following Germany’s defeat in World War I, several million soldiers of the Imperial German Army either simply dispersed on their own or were formally demobilized. The provisional civilian government and the Supreme Army Command (OHL) planned to transfer the remaining units to a peacetime army. Under the terms of the Treaty of Versailles, the new army, the Reichswehr, was limited to 100,000 men and the Reichsmarine (navy), to 15,000. The treaty prohibited an air force, submarines, large warships and armoured vehicles.[16]
The official formation of the Reichswehr took place on 1 January 1921, after the limitations had been met. The soldiers of the Reichswehr took their oath to the Weimar Constitution. The commander-in-chief was the Reich president, while the Reich minister of the armed forces exercised command authority. Military right of command (Kommandogewalt) was in the hands of the OHL. The resulting dualism between civilian power and military command was to become a heavy burden on the Republic. Whereas Reichswehr Minister Otto Gessler was content with limited political and administrative duties during his tenure (1920–1928), Hans von Seeckt, Chief of Army Command from 1920 to 1926, succeeded in largely removing the Reichswehr from the control of the Reichstag. Under Seeckt the Reichswehr developed into a «state within the state».[17][18]
During the 1920 Kapp Putsch, Seeckt refused to deploy the Reichswehr against the Freikorps involved in the putsch[19] but immediately afterwards had the Ruhr Red Army brutally suppressed during the Ruhr uprising. The Reichswehr also organized the so-called «Black Reichswehr», a secret reserve of personnel networked with paramilitary formations, which the Reichswehr saw itself as leading.[20] It developed far-reaching cooperation with the Soviet Red Army, leading to the secret training of German military pilots in clear violation of the Treaty of Versailles.[21]
With Seeckt’s fall in 1926, the Reichswehr made a change in course for which Colonel Kurt von Schleicher was primarily responsible. The goal was to arouse broad social support for rearmament and to militarize society itself for the purpose of future warfare.[22] Under Paul von Hindenburg’s Reich presidency, Reichswehr leadership gained increasing political influence and eventually helped determine the composition of the Reich governments. As a result, the Reichswehr contributed significantly to the development of an authoritarian presidential system during the final phase of the Weimar Republic.[23]
In 1935, two years after Adolf Hitler’s rise to power, the Reichswehr was renamed Wehrmacht. It was the unified armed forces of the Nazi regime.
History[edit]
Background[edit]
Germany and the Central Powers fought the Allies of WWI between 28 July 1914 and 11 November 1918. The war ended with 20 million military and civilian deaths,[24] including 2,037,000 German soldiers[25] and from 424,000[26] to 763,000[27][28] civilians, many of them from disease and starvation as a result of the Allied blockade of Germany.
After four years of war on multiple fronts in Europe and around the world, the final Allied offensive began in August 1918, and the position of Germany and the Central Powers deteriorated,[29][30] leading them to sue for peace. After initial offers were rejected by the Allied Powers, the hunger and privation of the war years combined with the awareness of an impending military defeat[31] to help spark the German Revolution. On 9 November 1918, a republic was proclaimed,[32]: 90 and the abdication of Kaiser Wilhelm II was announced,[33][32]: 85–86 marking the end of Imperial Germany and the beginning of the Weimar Republic. The armistice that ended the fighting was signed on 11 November.
Germany lost the war because its allies were facing defeat and its economic resources were running out, while by late summer 1918 fresh American troops were arriving in France at the rate of 10,000 per day. Support among the population had begun to crumble in 1916, and by mid-1918 many Germans wanted an end to the war. Increasing numbers of them began to associate with the political left, such as the Social Democratic Party and the more radical Independent Social Democratic Party, which demanded an end to the war. When it became obvious to the generals that defeat was at hand, General Erich Ludendorff convinced the Kaiser that Germany needed to pursue an armistice and that the majority parties in the Reichstag, not the OHL, had to take responsibility for it.[34] Although in retreat, the German armies were still on French and Belgian territory when the war ended on 11 November. Ludendorf and Paul von Hindenburg then began proclaiming that it was the defeatism of the civilian population – especially the socialists – that had made defeat inevitable. The stab-in-the-back myth was spread by the Right throughout the 1920s and ensured that many monarchists and conservatives would refuse to support the government of what they called the «November criminals».[35][need quotation to verify][36] The destablising effect of the stab-in-the-back myth on the Weimar democracy was an important factor in the rise of National Socialism.[37]
November Revolution (1918–1919)[edit]
Sailors during the mutiny in Kiel, November 1918
On 29 October 1918, a rebellion broke out among sailors in Wilhelmshaven; similar unrest then spread to become a mutiny in Kiel by the 3rd of November. Sailors, soldiers and workers began electing workers’ and soldiers’ councils (Arbeiter- und Soldatenräte) modelled after the Soviets of the Russian Revolution of 1917. The revolution spread throughout Germany, and participants seized military and civil power in individual cities.[38] The power takeovers were achieved everywhere without loss of life.
At the time, the socialist movement, which represented mostly labourers, was split among two major left-wing parties: the Independent Social Democratic Party of Germany (USPD), which called for immediate peace negotiations and favoured a soviet-style command economy, and the Social Democratic Party of Germany (SPD), also known as the Majority Social Democratic Party of Germany (MSPD), which had supported the war and favoured a parliamentary system. The rebellion caused great fear among supporters of the monarchy and in the middle classes because of the soviet-style aspirations of the councils. To centrist and conservative citizens, the country looked to be on the verge of a communist revolution.
By 7 November the revolution had reached Munich, resulting in the flight of King Ludwig III of Bavaria.[39] The MSPD decided to make use of their support at the grassroots level and put themselves at the front of the movement. They joined the calls for Kaiser Wilhelm II abdicate, and when he refused, Chancellor Maximilian of Baden made a public announcement that the Kaiser and Crown Prince Wilhelm had already done so.[40] Gustav Noske (MSPD) was sent to Kiel to prevent any further unrest and took on the task of controlling the mutinous sailors and their supporters in the Kiel barracks. The sailors and soldiers welcomed him, and he was able to defuse the situation.[41]
Philipp Scheidemann proclaiming the German Republic from the Reichstag building
On 9 November 1918, the German Republic was proclaimed by MSPD member Philipp Scheidemann at the Reichstag building in Berlin, angering Friedrich Ebert, the leader of the MSPD, who thought that the question of monarchy or republic should be answered by a national assembly.[42] Two hours later, a Free Socialist Republic was proclaimed at the Berlin Palace. The proclamation was issued by Karl Liebknecht, co-leader with Rosa Luxemburg of the communist Spartakusbund (Spartacus League), a group of a few hundred supporters of the Russian Revolution that had allied itself with the USPD in 1917. On the same day, in a move that was contrary to the constitution because only the Kaiser could appoint a chancellor, Prince Max of Baden, at Ebert’s request, transferred his powers as chancellor to him.[43] In view of the mass support for more radical reforms among the workers’ councils, a coalition government called the Council of the People’s Deputies (Rat der Volksbeauftragten) was established, consisting of three MSPD and three USPD members. Led by Ebert for the MSPD and Hugo Haase for the USPD, it governed Germany from November 1918 to January 1919. Although the new government was confirmed by the Berlin Workers’ and Soldiers’ Council, it was opposed by the Spartacus League.
On 11 November 1918, an armistice was signed at Compiègne by German representatives. It effectively ended military operations between the Allies and Germany. It amounted to a German capitulation, without any concessions by the Allies; the naval blockade was to continue until complete peace terms were agreed on.
The Executive Council of the Workers’ and Soldiers’ Council of Greater Berlin called for a National Congress of Councils (Reichsrätekongress) which took place from 16 to 20 December 1918. Against the opposition of the more radical members who demanded a socialist republic, Ebert, backed by the large MSPD majority at the Congress, was able to schedule elections for a provisional National Assembly that would act as an interim parliament and be given the task of writing a democratic constitution for a parliamentary government.[44]
To ensure that the fledgling government maintained control over the country, Ebert and General Wilhelm Groener, Ludendorff’s successor as leader of the Supreme Army Command (OHL), concluded the secret Ebert–Groener pact on 10 November. Over the telephone, Ebert promised that he would allow sole command of the troops to remain with the officer corps, while Groener pledged that the military would be loyal to the government and that it would help it in its fight against left-wing revolutionaries.[45] The agreement marked the acceptance of the new government by the military, but the new Reichswehr armed forces, limited by the Treaty of Versailles to 100,000 army soldiers and 15,000 sailors, remained fully under the control of the German officer class.
A rift developed between the MSPD and USPD after Ebert called upon the OHL for troops to put down a mutiny by a leftist military unit on 23/24 December 1918 in which members of the Volksmarinedivision (People’s Navy Division) captured the city’s garrison commander Otto Wels of the USPD and occupied the Reich Chancellery where the Council of the People’s Deputies had its offices. The ensuing street fighting left 11 Volksmarinedivision members and 56 members of the regular army dead.[46] The USPD leaders were angered by what they believed was treachery by the MSPD, which in their view had joined with the anti-communist military to suppress the revolution. As a result, the USPD left the Council of the People’s Deputies after only seven weeks. On 30 December, the split deepened when the Communist Party of Germany (KPD) was formed out of a number of radical left-wing groups, including the Spartacus League and the left wing of the USPD.[43]
In January, the Spartacus League, in what was known as the Spartacist uprising, took advantage of a large strike in Berlin and attempted to establish a communist government. The uprising was put down by paramilitary Freikorps units consisting of volunteer soldiers. Following bloody street fights, Rosa Luxemburg and Karl Liebknecht were summarily killed after their arrests on 15 January.[47] With the affirmation of Ebert, those responsible were not tried before a court-martial, leading to lenient sentences, which made Ebert unpopular among radical leftists.[citation needed]
Chart of the Weimar Constitution of 11 August 1919. It replaced the law concerning the provisional Reich power of 10 February 1919.
The National Assembly elections, in which women were allowed to vote for the first time, took place on 19 January 1919.[48] The MSPD won the largest share of the votes at 37.9%, with the USPD fifth at 7.6%. To avoid the ongoing fights in Berlin, the National Assembly convened in the city of Weimar, giving the future Republic its unofficial name. The Weimar Constitution created a parliamentary republic with the Reichstag elected by proportional representation.
During the debates in Weimar, fighting continued sporadically across Germany. On 7 April 1919 the Bavarian Soviet Republic was declared in Munich but quickly put down by Freikorps and remnants of the regular army. The fall of the Munich Soviet Republic to these units, many of which were on the extreme right, resulted in the growth of far-right, antisemitic movements and organisations in Bavaria, including Organisation Consul, the Nazi Party, and societies of exiled Russian monarchists.[49] Revolutionary sentiment also arose in the eastern states where interethnic discontent between Germans and minority Poles led to the Silesian Uprisings and the Greater Poland uprising in the German Province of Posen, which became part of the Second Polish Republic under the terms of the Treaty of Versailles.
Years of crisis (1919–1923)[edit]
Burden from the First World War[edit]
In the four years following the First World War, the situation for German civilians remained dire. The severe food shortages improved little to none up until 1923. Many German civilians expected life to return to prewar normality following the removal of the naval blockade in June 1919. Instead, the struggles induced by the First World War persisted for the decade following. Throughout the war German officials made rash decisions to combat the growing hunger of the nation, most of which were highly unsuccessful. Examples include the nationwide pig slaughter, Schweinemord, in 1915. The rationale behind exterminating the population of swine was to decrease the use of potatoes and turnips for animal consumption, transitioning all foods toward human consumption.
In 1922, three years after the German signing of the Treaty of Versailles, meat consumption in the country had not increased since the war era. 22 kg per person per year was still less than half of the 52 kg statistic in 1913, before the onset of the war. German citizens felt the food shortages even deeper than during the war, because the reality of the nation contrasted so starkly with their expectations. The burdens of the First World War lightened little in the immediate years following, and with the onset of the Treaty of Versailles, coupled by mass inflation, Germany still remained in a crisis. The continuity of pain showed the Weimar authority in a negative light, and public opinion was one of the main sources behind its failure.[50]
Treaty of Versailles[edit]
Germany after Versailles
Annexed or transferred to neighbouring countries by the treaty, or later via plebiscite and League of Nation action
Weimar Germany
The growing post-war economic crisis was a result of lost pre-war industrial exports, the loss of supplies in raw materials and foodstuffs due to the continental blockade, the loss of the colonies, and worsening debt balances, exacerbated by an exorbitant issue of promissory notes raising money to pay for the war. Military-industrial activity had almost ceased, although controlled demobilisation kept unemployment at around one million. In part, the economic losses can also be attributed to the Allied blockade of Germany until the Treaty of Versailles.
The Allies permitted only low import levels of goods that most Germans could not afford.[citation needed] After four years of war and famine, many German workers were exhausted, physically impaired and discouraged. Millions were disenchanted with what they considered capitalism and hoping for a new era. Meanwhile, the currency depreciated, and would continue to depreciate following the French invasion of the Ruhr.[citation needed]
The treaty was signed 28 June 1919 and is easily divided into four categories: territorial issues, disarmament demands, reparations, and assignment of guilt. The German colonial empire was stripped and given over to Allied forces. The greater blow to Germans however was that they were forced to give up the territory of Alsace-Lorraine. Many German borderlands were demilitarised and allowed to self-determine. The German military was forced to have no more than 100,000 men with only 4,000 officers. Germany was forced to destroy all its fortifications in the West and was prohibited from having an air force, tanks, poison gas, and heavy artillery. Many ships were scuttled, and submarines and dreadnoughts were prohibited. Germany was forced under Article 235 to pay 20 billion gold marks, about 4.5 billion dollars by 1921. Article 231 placed Germany and her allies with responsibility for causing all the loss and damage suffered by the Allies. While Article 235 angered many Germans, no part of the treaty was more fought over than Article 231.[51]
The German peace delegation in France signed the Treaty of Versailles, accepting mass reductions of the German military, the prospect of substantial war reparations payments to the victorious allies, and the controversial «War Guilt Clause». Explaining the rise of extreme nationalist movements in Germany shortly after the war, British historian Ian Kershaw points to the «national disgrace» that was «felt throughout Germany at the humiliating terms imposed by the victorious Allies and reflected in the Versailles Treaty…with its confiscation of territory on the eastern border and even more so its ‘guilt clause’.»[52] Adolf Hitler repeatedly blamed the republic and its democracy for accepting the oppressive terms of this treaty. The Republic’s first Reichspräsident («Reich President»), Friedrich Ebert of the SPD, signed the new German constitution into law on 11 August 1919.
The new post-World War Germany, stripped of all colonies, became 13% smaller in its European territory than its imperial predecessor. Of these losses, a large proportion consisted of provinces that were originally Polish, and the Imperial Territory of Alsace–Lorraine, seized by Germany in 1870, and where Germans constituted a majority within the Alsatian portion of said imperial province and also within half of Lorraine.
Allied Rhineland occupation[edit]
The occupation of the Rhineland took place following the Armistice with Germany of 11 November 1918. The occupying armies consisted of American, Belgian, British and French forces.
In 1920, under massive French pressure, the Saar was separated from the Rhine Province and administered by the League of Nations until a plebiscite in 1935, when the region was returned to the Deutsches Reich. At the same time in 1920, the districts of Eupen and Malmedy were transferred to Belgium (see German-Speaking Community of Belgium). Shortly after, France completely occupied the Rhineland, strictly controlling all important industrial areas.
Reparations[edit]
The actual amount of reparations that Germany was obliged to pay out was not the 132 billion marks decided in the London Schedule of 1921 but rather the 50 billion marks stipulated in the A and B Bonds. Historian Sally Marks says the 112 billion marks in «C bonds» were entirely chimerical—a device to fool the public into thinking Germany would pay much more. The actual total payout from 1920 to 1931 (when payments were suspended indefinitely) was 20 billion marks, worth about US$5 billion or £1 billion stg. 12.5 billion was cash that came mostly from loans from New York bankers. The rest was goods such as coal and chemicals, or from assets like railway equipment. The reparations bill was fixed in 1921 on the basis of a German capacity to pay, not on the basis of Allied claims. The highly publicised rhetoric of 1919 about paying for all the damages and all the veterans’ benefits was irrelevant for the total, but it did determine how the recipients spent their share. Germany owed reparations chiefly to France, Britain, Italy and Belgium; the US Treasury received $100 million.[53]
Hyperinflation[edit]
In the early post-war years, inflation was growing at an alarming rate, but the government simply printed more currency to pay debts. By 1923, the Republic claimed it could no longer afford the reparations payments required by the Versailles Treaty, and the government defaulted on some payments. In response, French and Belgian troops occupied the Ruhr region, Germany’s most productive industrial region at the time, taking control of most mining and manufacturing companies in January 1923. Strikes were called, and passive resistance was encouraged. These strikes lasted eight months, further damaging both the economy and society.[citation needed]
The strike prevented some goods from being produced, but one industrialist, Hugo Stinnes, was able to create a vast empire out of bankrupt companies. Because the production costs in Germany were falling almost hourly, the prices for German products were unbeatable. Stinnes made sure that he was paid in dollars, which meant that by mid-1923, his industrial empire was worth more than the entire German economy. By the end of the year, over two hundred factories were working full-time to produce paper for the spiraling bank note production. Stinnes’ empire collapsed when the government-sponsored inflation was stopped in November 1923.[54]
In 1919, one loaf of bread cost 1 mark; by 1923, the same loaf of bread cost 100 billion marks.[55][failed verification]
One-million mark notes used as notepaper, October 1923
Since striking workers were paid benefits by the state, much additional currency was printed, fuelling a period of hyperinflation. The 1920s German inflation started when Germany had no goods to trade. The government printed money to deal with the crisis; this meant payments within Germany were made with worthless paper money, and helped formerly great industrialists to pay back their own loans. This also led to pay raises for workers and for businessmen who wanted to profit from it. Circulation of money rocketed, and soon banknotes were being overprinted to a thousand times their nominal value and every town produced its own promissory notes; many banks and industrial firms did the same.[56]
The value of the Papiermark had declined from 4.2 marks per U.S. dollar in 1914 to one million per dollar by August 1923. This led to further criticism of the Republic. On 15 November 1923, a new currency, the Rentenmark (RM), was introduced by Stresemann at the rate of one trillion (1,000,000,000,000) Papiermark for one Rentenmark, an action known as redenomination. At that time, one U.S. dollar was equal to RM 4.20. Reparation payments were resumed, and the Ruhr was returned to Germany under the Locarno Treaties, which defined the borders between Germany, France, and Belgium.
War guilt question[edit]
In the wake of the Treaty of Versailles which placed the responsibility for the outbreak of the war entirely on Germany and imposed crushing reparations upon Germany because of it, the question of German war guilt became a central point of debate in Germany both among politicians and historians, and also among the general public. The war guilt question pervaded the entire history of the Weimar Republic. Weimar embodied this debate until its demise, after which it was subsequently taken up as a campaign argument by the Nazi Party. This debate also took place in other countries involved in the conflict, such as in the French Third Republic and the United Kingdom.
Entire organizations were formed in Germany chiefly to consider this question, including the War Guilt Section (Kriegsschuldreferat) and the Center for the Study of the Causes of the War (Zentralstelle zur Erforschung der Kriegsursachen); existing institutions such as the Potsdam Reichsarchiv spent significant resources researching or propagandizing about it. In 1919 the Weimar National Assembly established an inquiry into guilt for the war that met in four subcommittees until the July 1932 election.
While the war guilt question made it possible to investigate the deep-rooted causes of the First World War, although not without provoking a great deal of controversy, it also made it possible to identify other aspects of the conflict, such as the role of the masses and the question of Germany’s special path to democracy, the Sonderweg.
The war guilt debate motivated numerous historians such as Hans Delbrück, Wolfgang J. Mommsen, and Gerhard Hirschfeld to take part. In 1961, German historian Fritz Fischer published Germany’s Aims in the First World War, in which he argued that the German government had an expansionist foreign policy and had started a war of aggression in 1914. Fischer’s thesis ignited a furious debate in Germany, which became known as the Fischer controversy.
A century after the original events, this debate continues among historians into the 21st century. The main outlines of the debate include: how much room to maneuver was available diplomatically and politically; the inevitable consequences of pre-war armament policies; the role of domestic policy and social and economic tensions in the foreign relations of the states involved; the role of public opinion and their experience of war in the face of organized propaganda;[57] the role of economic interests and top military commanders in torpedoing deescalation and peace negotiations; the Sonderweg theory; and the long-term trends which tend to contextualize the First World War as a condition or preparation for the Second, such as Raymond Aron who views the two world wars as the new Thirty Years’ War, a theory reprised by Enzo Traverso in his work.[58]
Political turmoil: political murders, and attempted power seizures[edit]
A 50 million mark banknote issued in 1923, worth approximately one U.S. dollar when issued, would have been worth approximately 12 million U.S. dollars nine years earlier, but within a few weeks inflation made the banknote practically worthless.
The Republic was soon under attack from both left- and right-wing sources. The radical left accused the ruling Social Democrats of having betrayed the ideals of the workers’ movement by preventing a communist revolution and sought to overthrow the Republic to do so themselves. Various right-wing sources opposed any democratic system, preferring an authoritarian monarchy like the German Empire. To further undermine the Republic’s credibility, some right-wingers (especially certain members of the former officer corps) also blamed an alleged conspiracy of Socialists and Jews for Germany’s defeat in the First World War.
In the next five years, the central government, assured of the support of the Reichswehr, dealt severely with the occasional outbreaks of violence in Germany’s large cities. The left claimed that the Social Democrats had betrayed the ideals of the revolution, while the army and the government-financed Freikorps committed hundreds of acts of gratuitous violence against striking workers.
The first challenge to the Weimar Republic came when a group of communists and anarchists took over the Bavarian government in Munich and declared the creation of the Bavarian Soviet Republic. The uprising was brutally attacked by Freikorps, which consisted mainly of ex-soldiers dismissed from the army and who were well-paid to put down forces of the Far Left. The Freikorps was an army outside the control of the government, but they were in close contact with their allies in the Reichswehr.
On 13 March 1920 during the Kapp Putsch, 12,000 Freikorps soldiers occupied Berlin and installed Wolfgang Kapp, a right-wing journalist, as chancellor. The national government fled to Stuttgart and called for a general strike against the putsch. The strike meant that no «official» pronouncements could be published, and with the civil service out on strike, the Kapp government collapsed after only four days on 17 March.
Inspired by the general strikes, a workers’ uprising began in the Ruhr region when 50,000 people formed a «Red Army» and took control of the province. The regular army and the Freikorps ended the uprising on their own authority. The rebels were campaigning for an extension of the plans to nationalise major industries and supported the national government, but the SPD leaders did not want to lend support to the growing USPD, who favoured the establishment of a socialist regime. The repression of an uprising of SPD supporters by the reactionary forces in the Freikorps on the instructions of the SPD ministers was to become a major source of conflict within the socialist movement and thus contributed to the weakening of the only group that could have withstood the Nazi movement. Other rebellions were put down in March 1921 in Saxony and Hamburg.
One of the manifestations of the sharp political polarisation that had occurred were the right-wing motivated assassinations of important representatives of the young republic. In August 1921, Finance Minister Matthias Erzberger and Foreign Minister Walther Rathenau[c] were murdered by members of the Organisation Consul. While Erzberger was attacked for signing the armistice agreement in 1918, Rathenau as foreign minister was responsible, among other things, for the reparations issue. He had also sought to break Germany’s isolation after World War I through the 1922 Treaty of Rapallo with the Russian Soviet Federative Socialist Republic. However, he also drew right-wing extremist hatred as a Jew (see also Weimar antisemitism). The solidarity expressed in large, public funeral processions for those murdered, and the passage of a «Law for the Defense of the Republic» [de][d] were intended to put a stop to the right-wing enemies of the Weimar Republic. However, right-wing state criminals were not permanently deterred from their activities, and the lenient sentences they were given by judges influenced by imperial conservatism were a contributing factor.
A begging disabled WWI veteran (Berlin, 1923)
In 1922, Germany signed the Treaty of Rapallo with the Soviet Russia, which allowed Germany to train military personnel in exchange for giving Russia military technology. This was against the Treaty of Versailles, which limited Germany to 100,000 soldiers and no conscription, naval forces of 15,000 men, twelve destroyers, six battleships, and six cruisers, no submarines or aircraft. However, Russia had pulled out of the First World War against the Germans as a result of the 1917 Russian Revolution and was excluded from the League of Nations. Thus, Germany seized the chance to make an ally. Walther Rathenau, the Jewish Foreign Minister who signed the treaty, was assassinated two months later by two ultra-nationalist army officers.
Further pressure from the political right came in 1923 with the Beer Hall Putsch (aka Munich Putsch), a failed power seizure staged by the Nazi Party under Adolf Hitler in Munich. In 1920, the German Workers’ Party had become the National Socialist German Workers’ Party (NSDAP), or Nazi Party, which would eventually become a driving force in the collapse of Weimar. Hitler named himself as chairman of the party in July 1921. On 8 November 1923, the Kampfbund, in a pact with Erich Ludendorff, took over a meeting by Bavarian prime minister Gustav von Kahr at a beer hall in Munich.
Ludendorff and Hitler declared that the Weimar government was deposed and that they were planning to take control of Munich the following day. But the 3,000 rebels were no match yet for the Bavarian authorities. Hitler was arrested and sentenced to five years in prison for high treason, the minimum sentence for the charge. However, Hitler served less than eight months, in a comfortable cell, receiving a daily stream of visitors, until his release on 20 December 1924. While in jail, Hitler dictated Mein Kampf, which laid out his ideas and future policies. Hitler now decided to focus on legal methods of gaining power.
Golden Era (1924–1929)[edit]
Gustav Stresemann was Reichskanzler for 100 days in 1923, and served as foreign minister from 1923 to 1929, a period of relative stability for the Weimar Republic, known in Germany as Goldene Zwanziger («Golden Twenties»). Prominent features of this period were a growing economy and a consequent decrease in civil unrest.
Once civil stability had been restored, Stresemann began stabilising the German currency, which promoted confidence in the German economy and helped the recovery that was so greatly needed for the German nation to keep up with their reparation repayments, while at the same time feeding and supplying the nation.
Once the economic situation had stabilised, Stresemann could begin putting a permanent currency in place, called the Rentenmark (October 1923), which again contributed to the growing level of international confidence in the Weimar Republic’s economy.
To help Germany meet reparation obligations, the Dawes Plan was created in 1924. This was an agreement between American banks and the German government in which the American banks lent money to German banks with German assets as collateral to help it pay reparations. The German railways, the National Bank and many industries were therefore mortgaged as securities for the stable currency and the loans.[60]
Germany was the first state to establish diplomatic relations with the new Soviet Union. Under the Treaty of Rapallo, Germany accorded it formal (de jure) recognition, and the two mutually cancelled all pre-war debts and renounced war claims. In October 1925 the Treaty of Locarno was signed by Germany, France, Belgium, Britain, and Italy; it recognised Germany’s borders with France and Belgium. Moreover, Britain, Italy and Belgium undertook to assist France in the case that German troops marched into the demilitarised Rhineland. Locarno paved the way for Germany’s admission to the League of Nations in 1926.[61] Germany signed arbitration conventions with France and Belgium and arbitration treaties with Poland and Czechoslovakia, undertaking to refer any future disputes to an arbitration tribunal or to the Permanent Court of International Justice. Other foreign achievements were the evacuation of foreign troops from the Ruhr in 1925. In 1926, Germany was admitted to the League of Nations as a permanent member, improving her international standing and giving the right to vote on League matters.
Overall trade increased and unemployment fell. Stresemann’s reforms did not relieve the underlying weaknesses of Weimar but gave the appearance of a stable democracy. Even Stresemann’s German People’s Party failed to gain nationwide recognition, and instead featured in the ‘flip-flop’ coalitions. The Grand Coalition headed by Muller inspired some faith in the government, but that did not last. Governments frequently lasted only a year, comparable to the political situation in France during the 1930s. The major weakness in constitutional terms was the inherent instability of the coalitions, which often fell prior to elections. The growing dependence on American finance was to prove fleeting, and Germany was one of the worst hit nations in the Great Depression.
Culture[edit]
The 1920s saw a remarkable cultural renaissance in Germany. During the worst phase of hyperinflation in 1923, the clubs and bars were full of speculators who spent their daily profits so they would not lose the value the following day. Berlin intellectuals responded by condemning the excesses of what they considered capitalism and demanding revolutionary changes on the cultural scenery.
The «Golden Twenties» in Berlin: a jazz band plays for a tea dance at the hotel Esplanade, 1926
Influenced by the brief cultural explosion in the Soviet Union, German literature, cinema, theatre and musical works entered a phase of great creativity. Innovative street theatre brought plays to the public, and the cabaret scene and jazz bands became very popular. According to the cliché, modern young women were Americanized, wearing makeup, short hair, smoking and breaking with traditional mores. The euphoria surrounding Josephine Baker in the metropolis of Berlin for instance, where she was declared an «erotic goddess» and in many ways admired and respected, kindled further «ultramodern» sensations in the minds of the German public.[62] Art and a new type of architecture taught at «Bauhaus» schools reflected the new ideas of the time, with artists such as George Grosz being fined for defaming the military and for blasphemy.
Artists in Berlin were influenced by other contemporary progressive cultural movements, such as the Impressionist and Expressionist painters in Paris, as well as the Cubists. Likewise, American progressive architects were admired. Many of the new buildings built during this era followed a straight-lined, geometrical style. Examples of the new architecture include the Bauhaus Building by Gropius, Grosses Schauspielhaus, and the Einstein Tower.[63]
Not everyone, however, was happy with the changes taking place in Weimar culture. Conservatives and reactionaries feared that Germany was betraying its traditional values by adopting popular styles from abroad, particularly those Hollywood was popularising in American films, while New York became the global capital of fashion. Germany was more susceptible to Americanization, because of the close economic links brought about by the Dawes plan.[citation needed]
In 1929, three years after receiving the 1926 Nobel Peace Prize, Stresemann died of a heart attack at age 51. When the New York Stock Exchange crashed in October 1929, American loans dried up and the sharp decline of the German economy brought the «Golden Twenties» to an abrupt end.
[edit]
A wide range of progressive social reforms were carried out during and after the revolutionary period. The Executive Council of the Workers’ and Soldiers’ Councils, a coalition that included Majority Social Democrats, Independent Social Democrats, workers and soldiers, introduced the eight-hour work day, reinstated demobilised workers, released political prisoners, abolished press censorship, increased workers’ old-age, sick and unemployment benefits and gave labour the unrestricted right to organise into unions.[64] It was made harder for estates to sack workers and prevent them from leaving when they wanted to. Under the Provisional Act for Agricultural Labour of 23 November 1918, the normal period of notice for management and most resident labourers was set at six weeks. In addition, a supplementary directive of December 1918 specified that female and child workers were entitled to a fifteen minute break if they worked between four and six hours, thirty minutes for workdays lasting six to eight hours, and one hour for longer days.[65] A decree on 23 December 1918 established committees (composed of workers’ representatives «in their relation to the employer») to safeguard the rights of workers. The right to bargain collectively was also established, while it was made obligatory «to elect workers’ committees on estates and establish conciliation committees». A decree on 3 February 1919 removed the right of employers to acquire exemption for domestic servants and agricultural workers.[66] In 1919, legislation provided for a maximum working 48-hour workweek, restrictions on night work, a half-holiday on Saturday, and a break of thirty-six hours of continuous rest during the week.[67]
With the decree of 3 February 1919, the Ebert government reintroduced the original structure of the health insurance boards according to an 1883 law, with one-third employers and two-thirds workers.[68] As of 28 June 1919, health insurance committees were elected by the workers themselves.[69] That same year, health insurance was extended to wives and daughters without their own income, people only partially capable of gainful employment, people employed in private cooperatives, and people employed in public cooperatives.[70]
The Provisional Order of January 1919 concerning agricultural labour conditions fixed 2,900 hours as a maximum per year, distributed as eight, ten, and eleven hours per day in four month periods.[71] A code of January 1919 bestowed on land labourers the same legal rights that industrial workers enjoyed, while a bill ratified the same year obligated the states to set up agricultural settlement associations which «were endowed with the priority right of purchase of farms beyond a specified size».[72]
A series of progressive tax reforms were introduced under the auspices of Matthias Erzberger, including increases in taxes on capital[73] and an increase in the highest income tax rate from 4% to 60%.[74] Under a governmental decree of 3 February 1919, the German government met the demand of the veterans’ associations that all aid for the disabled and their dependents be taken over by the central government[75] (thus assuming responsibility for this assistance) and extended into peacetime the nationwide network of state and district welfare bureaus that had been set up during the war to coordinate social services for war widows and orphans.[76]
The Youth Welfare Act of 1922 obliged all municipalities and states to set up youth offices in charge of child protection, and also codified a right to education for all children,[77] while laws were passed to regulate rents and increase protection for tenants in 1922 and 1923.[78] Health insurance coverage was extended to other categories of the population during the existence of the Weimar Republic, including seamen, people employed in the educational and social welfare sectors, and all primary dependents.[70] Various improvements were also made in unemployment benefits, although in June 1920 the maximum amount of unemployment benefit that a family of four could receive in Berlin, 90 marks, was well below the minimum cost of subsistence of 304 marks.[79]
In 1923, unemployment relief was consolidated into a regular programme of assistance following economic problems that year. In 1924, a modern public assistance programme was introduced, and in 1925 the accident insurance programme was reformed, allowing diseases that were linked to certain kinds of work to become insurable risks. In addition, a national unemployment insurance programme was introduced in 1927.[80] Housing construction was also greatly accelerated during the Weimar period, with over 2 million new homes constructed between 1924 and 1931 and a further 195,000 modernised.[81]
Renewed crisis and decline (1930–1933)[edit]
Onset of the Great Depression[edit]
Troops of the German Army feeding the poor in Berlin, 1931
Gross national product (inflation adjusted) and price index in Germany, 1926–1936 while the period between 1930 and 1932 is marked by a severe deflation and recession
Unemployment rate in Germany between 1928 and 1935 as during Brüning’s policy of deflation (marked in purple), the unemployment rate soared from 15.7% in 1930 to 30.8% in 1932.
Federal election results 1919–1933: the Communist Party (KPD) (red) and the Nazi Party (NSDAP) (brown) were radical enemies of the Weimar Republic and the surge in unemployment during the Great Depression led to a radicalisation of many voters as the Nazi Party rose from 3% of the total votes in 1928 to 44% in 1933 while the DNVP (orange) lost its conservative wing and subsequently joined the radical opposition in 1929.[82]
In 1929, the onset of the depression in the United States of America produced a severe economic shock in Germany and was further made worse by the bankruptcy of the Austrian Creditanstalt bank. Germany’s fragile economy had been sustained by the granting of loans through the Dawes Plan (1924) and the Young Plan (1929). When American banks withdrew their line of credit to German companies, the onset of severe unemployment could not be abated by conventional economic measures. Unemployment thereafter grew dramatically, at 4 million in 1930,[83] and in September 1930 a political earthquake shook the republic to its foundations. The National Socialist German Workers’ Party (NSDAP), until then a minor far-right party, increased its votes to 19%, becoming Germany’s second largest party, while the Communist Party of Germany (KPD) also increased its votes; this made the unstable coalition system by which every chancellor had governed increasingly unworkable. The last years of the Weimar Republic were marred by even more systemic political instability than previous years, as political violence increased. Four Chancellors (Heinrich Brüning, Franz von Papen, Kurt von Schleicher) and, from 30 January to 23 March 1933, Hitler governed through presidential decree rather than through parliamentary consultation. This effectively rendered parliament as a means of enforcing constitutional checks and balances powerless.
Brüning’s policy of deflation (1930–1932)[edit]
On 29 March 1930, after months of lobbying by General Kurt von Schleicher on behalf of the military, the finance expert Heinrich Brüning was appointed as Müller’s successor by Reichspräsident Paul von Hindenburg. The new government was expected to lead a political shift towards conservatism.
As Brüning had no majority support in the Reichstag, he became, through the use of the emergency powers granted to the Reichspräsident (Article 48) by the constitution, the first Weimar chancellor to operate independently of parliament. This made him dependent on the Reichspräsident, Hindenburg.[5] After a bill to reform the Reich’s finances was opposed by the Reichstag, it was made an emergency decree by Hindenburg. On 18 July, as a result of opposition from the SPD, KPD, DNVP and the small contingent of NSDAP members, the Reichstag again rejected the bill by a slim margin. Immediately afterward, Brüning submitted the president’s decree that the Reichstag be dissolved. The consequent general election on 14 September resulted in an enormous political shift within the Reichstag: 18.3% of the vote went to the NSDAP, five times the percentage won in 1928. As a result, it was no longer possible to form a pro-republican majority, not even with a grand coalition that excluded the KPD, DNVP and NSDAP. This encouraged an escalation in the number of public demonstrations and instances of paramilitary violence organised by the NSDAP.
The SA had nearly two million members at the end of 1932.
Between 1930 and 1932, Brüning tried to reform the Weimar Republic without a parliamentary majority, governing, when necessary, through the President’s emergency decrees. In line with the contemporary economic theory (subsequently termed «leave-it-alone liquidationism»), he enacted a draconian policy of deflation and drastically cutting state expenditure.[5] Among other measures, he completely halted all public grants to the obligatory unemployment insurance introduced in 1927, resulting in workers making higher contributions and fewer benefits for the unemployed. Benefits for the sick, invalid and pensioners were also reduced sharply.[84] Additional difficulties were caused by the different deflationary policies pursued by Brüning and the Reichsbank, Germany’s central bank.[85] In mid-1931, the United Kingdom abandoned the gold standard and about 30 countries (the sterling bloc) devalued their currencies,[86] making their goods around 20% cheaper than those produced by Germany.[clarification needed] As the Young Plan did not allow a devaluation of the Reichsmark, Brüning triggered a deflationary internal devaluation by forcing the economy to reduce prices, rents, salaries and wages by 20%.[10] Debate continues as to whether this policy was without alternative: some argue that the Allies would not in any circumstances have allowed a devaluation of the Reichsmark, while others point to the Hoover Moratorium as a sign that the Allies understood that the situation had changed fundamentally and further German reparation payments were impossible. Brüning expected that the policy of deflation would temporarily worsen the economic situation before it began to improve, quickly increasing the German economy’s competitiveness and then restoring its creditworthiness. His long-term view was that deflation would, in any case, be the best way to help the economy. His primary goal was to remove Germany’s reparation payments by convincing the Allies that they could no longer be paid.[87] Anton Erkelenz, chairman of the German Democratic Party and a contemporary critic of Brüning, famously said that the policy of deflation is:
A rightful attempt to release Germany from the grip of reparation payments, but in reality it meant nothing else than committing suicide because of fearing death. The deflation policy causes much more damage than the reparation payments of 20 years … Fighting against Hitler is fighting against deflation, the enormous destruction of production factors.[88]
In 1933, the American economist Irving Fisher developed the theory of debt deflation. He explained that a deflation causes a decline of profits, asset prices and a still greater decline in the net worth of businesses. Even healthy companies, therefore, may appear over-indebted and facing bankruptcy.[89] The consensus today is that Brüning’s policies exacerbated the German economic crisis and the population’s growing frustration with democracy, contributing enormously to the increase in support for Hitler’s NSDAP.[5]
Most German capitalists and landowners originally supported the conservative experiment more from the belief that conservatives would best serve their interests rather than any particular liking for Brüning. As more of the working and middle classes turned against Brüning, however, more of the capitalists and landowners declared themselves in favour of his opponents Hitler and Hugenberg. By late 1931, the conservative movement was dead and Hindenburg and the Reichswehr had begun to contemplate dropping Brüning in favour of accommodating Hugenberg and Hitler. Although Hindenburg disliked Hugenberg and despised Hitler, he was no less a supporter of the sort of anti-democratic counter-revolution that the DNVP and NSDAP represented.[90] In April 1932, Brüning had actively supported Hindenburg’s successful campaign against Hitler for re-election as Reichspräsident;[91] five weeks later, on 30 May 1932, he had lost Hindenburg’s support and resigned as Reichskanzler.
While it is a popular theory that economic performance and democratic government are positively correlated (more resources and workers as a result of industrialization, stimulating economic growth), it is not the sole factor that popularized support for the NSDAP.[92] Instead, in her paper, «Civil Society and the Collapse of the Weimar Republic», Sheri Berman states that Hitler was able to infiltrate civic groups and grow his base that way, citing the fragmenting characteristics of civil society as a main cause of the NSDAP’s rise to power.[93] In these civic societies, groups instilled anti-democratic values in their participants.[94] From there, Hitler was able to infiltrate these groups and use their leaders, working from the inside out and growing his base.[93]
Since the government could not respond to all of these anti-democratic criticisms from these civil society groups, they (the civil society groups) aligned themselves with populist groups who would support them, eventually leading to the alignment with the Nazi party.[95] As David Rieff states, civil society being a uniting force is true to the extent that people will be inherently good in their ideals.[96] By using the heads of these committees, Hitler was able to spread his message in these groups and further his agenda without actually campaigning. Due to a «lack of any basic consensus about the past, present and future of the German state and society»,[97] civic associations groups were sheep waiting to be led by a herder. Therefore, focusing on the contradictions and ambivalences of civil society will provide the real reason of the rise of the NSDAP.[98]
Papen deal[edit]
Hindenburg then appointed Franz von Papen as new Reichskanzler. Papen lifted the ban on the NSDAP’s SA paramilitary, imposed after the street riots, in an unsuccessful attempt to secure the backing of Hitler.[citation needed]
Papen was closely associated with the industrialist and land-owning classes and pursued an extremely conservative policy along Hindenburg’s lines. He appointed as Reichswehr Minister Kurt von Schleicher, and all the members of the new cabinet were of the same political opinion as Hindenburg. The government was expected to assure itself of the co-operation of Hitler. Since the republicans were not yet ready to take action, the Communists did not want to support the republic and the conservatives had shot their political bolt, Hitler and Hugenberg were certain to achieve power.[citation needed]
Elections of July 1932[edit]
Because most parties opposed the new government, Papen had the Reichstag dissolved and called for new elections. The general elections on 31 July 1932 yielded major gains for the Communists, and for the Nazis, who won 37.3% of the vote—their high-water mark in a free election. The Nazi party then supplanted the Social Democrats as the largest party in the Reichstag, although it did not gain a majority.
The immediate question was what part the now large Nazi Party would play in the Government of the country. The party owed its huge increase to growing support from middle-class people, whose traditional parties were swallowed up by the Nazi Party. The millions of radical adherents at first forced the Party towards the Left. They wanted a renewed Germany and a new organisation of German society. The left of the Nazi party strove desperately against any drift into the train of such capitalist and feudal reactionaries. Therefore, Hitler refused ministry under Papen, and demanded the chancellorship for himself, but was rejected by Hindenburg on 13 August 1932. There was still no majority in the Reichstag for any government; as a result, the Reichstag was dissolved, and elections took place once more in the hope that a stable majority would result.[citation needed]
Schleicher cabinet[edit]
The 6 November 1932 elections yielded 33% for the Nazis,[99] two million voters fewer than in the previous election. Franz von Papen stepped down and was succeeded as Chancellor (Reichskanzler) by General Kurt von Schleicher on 3 December. Schleicher, a retired army officer, had developed in an atmosphere of semi-obscurity and intrigue that encompassed the Republican military policy. He had for years been in the camp of those supporting the Conservative counter-revolution. Schleicher’s bold and unsuccessful plan was to build a majority in the Reichstag by uniting the trade unionist left wings of the various parties, including that of the Nazis led by Gregor Strasser. This policy did not prove successful either.
In this brief Presidential Dictatorship intermission, Schleicher assumed the role of «Socialist General» and entered into relations with the Christian Trade Unions, the relatively left of the Nazi party, and even with the Social Democrats. Schleicher planned for a sort of labour government under his Generalship. But the Reichswehr officers were not prepared for this, the working class had a natural distrust of their future allies, and the great capitalists and landowners also did not like the plans.
Hitler learned from Papen that the general had not received from Hindenburg the authority to abolish the Reichstag parliament, whereas any majority of seats did. The cabinet (under a previous interpretation of Article 48) ruled without a sitting Reichstag, which could vote only for its own dissolution. Hitler also learned that all past crippling Nazi debts were to be relieved by German big business.
On 22 January, Hitler’s efforts to persuade Oskar von Hindenburg, the President’s son and confidant, included threats to bring criminal charges over estate taxation irregularities at the President’s Neudeck estate; although 5,000 acres (20 km2) extra were soon allotted to Hindenburg’s property. Outmaneuvered by Papen and Hitler on plans for the new cabinet, and having lost Hindenburg’s confidence, Schleicher asked for new elections. On 28 January, Papen described Hitler to Paul von Hindenburg as only a minority part of an alternative, Papen-arranged government. The four great political movements, the SPD, Communists, Centre, and the Nazis were in opposition.
On 29 January, Hitler and Papen thwarted a last-minute threat of an officially sanctioned Reichswehr takeover, and on 30 January 1933 Hindenburg accepted the new Papen-Nationalist-Hitler coalition, with the Nazis holding only three of eleven Cabinet seats: Hitler as Chancellor, Wilhelm Frick as Minister of the Interior and Hermann Göring as Minister Without Portfolio. Later that day, the first cabinet meeting was attended by only two political parties, representing a minority in the Reichstag: The Nazis and the German National People’s Party (DNVP), led by Alfred Hugenberg, with 196 and 52 seats respectively. Eyeing the Catholic Centre Party’s 70 (plus 20 BVP) seats, Hitler refused their leader’s demands for constitutional «concessions» (amounting to protection) and planned for dissolution of the Reichstag.
Hindenburg, despite his misgivings about the Nazis’ goals and about Hitler as a personality, reluctantly agreed to Papen’s theory that, with Nazi popular support on the wane, Hitler could now be controlled as Chancellor. This date, dubbed by the Nazis as the Machtergreifung (seizure of power), is commonly seen as the beginning of Nazi Germany.
End of the Weimar Republic[edit]
Hitler’s chancellorship (1933)[edit]
Hitler was sworn in as Chancellor on the morning of 30 January 1933 in what some observers later described as a brief and indifferent ceremony. By early February, a mere week after Hitler’s assumption of the chancellorship, the government had begun to clamp down on the opposition. Meetings of the left-wing parties were banned and even some of the moderate parties found their members threatened and assaulted. Measures with an appearance of legality suppressed the Communist Party in mid-February and included the plainly illegal arrests of Reichstag deputies.
On 27 February 1933 the Reichtstag burned to the ground, which was blamed on an act of arson by Dutch council communist Marinus van der Lubbe. However, in 2019, an affidavit that had been concealed by a prominent Nazi era German historian was uncovered. In the affidavit from the 1950s, a former member of the Nazis’ paramilitary SA unit swore that on the night of the Reichstag fire, he was part of an SA group that drove Van der Lubbe from an infirmary to the Reichstag, where they noticed «a strange smell of burning and there were clouds of smoke billowing through the rooms». The fire already being set when der Lubbe was forcefully brought there by the SA, as well as the Nazi government’s immediate use of the event to seize power, has led many contemporary historians to validate that the SA played a role in the arson, as a false flag attack.[100] Hitler blamed the fire on the KPD (though Van der Lubbe was not a member of the party) and convinced Hindenburg to issue the Reichstag Fire Decree the following day. The decree invoked Article 48 of the Weimar Constitution and «indefinitely suspended» a number of constitutional protections of civil liberties, allowing the Nazi government to take swift action against political meetings, arresting and killing the Communists.
Hitler and the Nazis exploited the German state’s broadcasting and aviation facilities in a massive attempt to sway the electorate, but this election yielded a scant majority of 16 seats for the NSDAP-DNVP coalition. At the Reichstag elections, which took place on 5 March 1933, the NSDAP obtained 17 million votes. The Communist, Social Democrat and Catholic Centre votes stood firm. This was the last multi-party election of the Weimar Republic and the last multi-party all-German election for 57 years.
Hitler addressed disparate interest groups, stressing the necessity for a definitive solution to the perpetual instability of the Weimar Republic. He now blamed Germany’s problems on the Communists, even threatening their lives on 3 March. Former Chancellor Heinrich Brüning proclaimed that his Centre Party would resist any constitutional change and appealed to the President for an investigation of the Reichstag fire. Hitler’s successful plan was to induce what remained of the now Communist-depleted Reichstag to grant him, and the Government, the authority to issue decrees with the force of law. The hitherto Presidential Dictatorship hereby was to give itself a new legal form.
On 15 March, the first cabinet meeting was attended by the two coalition parties, representing a minority in the Reichstag: The Nazis and the DNVP led by Alfred Hugenberg (288 + 52 seats). According to the Nuremberg Trials, this cabinet meeting’s first order of business was how at last to achieve the complete counter-revolution by means of the constitutionally allowed Enabling Act, requiring a 66% parliamentary majority. This Act would, and did, lead Hitler and the NSDAP toward his goal of unfettered dictatorial powers.[101]
Hitler cabinet meeting in mid-March[edit]
At the cabinet meeting on 15 March, Hitler introduced the Enabling Act, which would have authorised the cabinet to enact legislation without the approval of the Reichstag. Meanwhile, the only remaining question for the Nazis was whether the Catholic Centre Party would support the Enabling Act in the Reichstag, thereby providing the 2⁄3 majority required to ratify a law that amended the constitution. Hitler expressed his confidence to win over the centre’s votes. Hitler is recorded at the Nuremberg Trials as being sure of eventual Centre Party Germany capitulation and thus rejecting of the DNVP’s suggestions to «balance» the majority through further arrests, this time of Social Democrats. Hitler, however, assured his coalition partners that arrests would resume after the elections and, in fact, some 26 SPD Social Democrats were physically removed. After meeting with Centre leader Monsignor Ludwig Kaas and other Centre Trade Union leaders daily and denying them a substantial participation in the government, negotiation succeeded in respect of guarantees towards Catholic civil-servants and education issues.
At the last internal Centre meeting prior to the debate on the Enabling Act, Kaas expressed no preference or suggestion on the vote, but as a way of mollifying opposition by Centre members to the granting of further powers to Hitler, Kaas somehow arranged for a letter of constitutional guarantee from Hitler himself prior to his voting with the centre en bloc in favour of the Enabling Act. This guarantee was not ultimately given. Kaas, the party’s chairman since 1928, had strong connections to the Vatican Secretary of State, later Pope Pius XII. In return for pledging his support for the act, Kaas would use his connections with the Vatican to set in train and draft the Holy See’s long desired Reichskonkordat with Germany (only possible with the co-operation of the Nazis).
Ludwig Kaas is considered along with Papen as being one of the two most important political figures in the creation of the Nazi regime.[102]
Enabling Act negotiations[edit]
On 20 March, negotiation began between Hitler and Frick on one side and the Catholic Centre Party (Zentrum) leaders—Kaas, Stegerwald, and Hackelsburger on the other. The aim was to settle on conditions under which Centre would vote in favour of the Enabling Act. Because of the Nazis’ narrow majority in the Reichstag, Centre’s support was necessary to receive the required two-thirds majority vote. On 22 March, the negotiations concluded; Hitler promised to continue the existence of the German states, agreed not to use the new grant of power to change the constitution, and promised to retain Zentrum members in the civil service. Hitler also pledged to protect the Catholic confessional schools and to respect the concordats signed between the Holy See and Bavaria (1924), Prussia (1929), and Baden (1931). Hitler also agreed to mention these promises in his speech to the Reichstag before the vote on the Enabling Act.
The ceremonial opening of the Reichstag on 21 March was held at the Garrison Church in Potsdam, a shrine of Prussianism, in the presence of many Junker landowners and representatives of the imperial military caste. This impressive and often emotional spectacle—orchestrated by Joseph Goebbels—aimed to link Hitler’s government with Germany’s imperial past and portray Nazism as a guarantor of the nation’s future. The ceremony helped convince the «old guard» Prussian military elite of Hitler’s homage to their long tradition and, in turn, produced the relatively convincing view that Hitler’s government had the support of Germany’s traditional protector—the Army. Such support would publicly signal a return to conservatism to curb the problems affecting the Weimar Republic, and that stability might be at hand. In a cynical and politically adroit move, Hitler bowed in apparently respectful humility before President and Field Marshal Hindenburg.
Passage of the Enabling Act[edit]
The Reichstag convened on 23 March 1933 at the Kroll Opera House, and in the midday opening, Hitler made a historic speech, appearing outwardly calm and conciliatory. Hitler presented an appealing prospect of respect towards Christianity by paying tribute to the Christian faiths as «essential elements for safeguarding the soul of the German people». He promised to respect their rights and declared that his government’s «ambition is a peaceful accord between Church and State» and that he hoped «to improve [their] friendly relations with the Holy See». This speech aimed especially at the future recognition by the named Holy See and therefore to the votes of the Centre Party addressing many concerns Kaas had voiced during the previous talks. Kaas is considered to have had a hand therefore in the drafting of the speech.[102] Kaas is also reported as voicing the Holy See’s desire for Hitler as bulwark against atheistic Russian nihilism previously as early as May 1932.[103]
Hitler promised that the Act did not threaten the existence of either the Reichstag or the Reichsrat, that the authority of the President remained untouched and that the Länder would not be abolished. During an adjournment, the other parties (notably the centre) met to discuss their intentions.[104]
In the debate prior to the vote on the Enabling Act, Hitler orchestrated the full political menace of his paramilitary forces like the storm division in the streets to intimidate reluctant Reichstag deputies into approving the Enabling Act. The Communists’ 81 seats had been empty since the Reichstag Fire Decree and other lesser known procedural measures, thus excluding their anticipated «No» votes from the balloting. Otto Wels, the leader of the Social Democrats, whose seats were similarly depleted from 120 to below 100, was the only speaker to defend democracy and in a futile but brave effort to deny Hitler the 2⁄3 majority, he made a speech critical of the abandonment of democracy to dictatorship. At this, Hitler could no longer restrain his wrath.[105]
In his retort to Wels, Hitler abandoned earlier pretence at calm statesmanship and delivered a characteristic screaming diatribe, promising to exterminate all Communists in Germany and threatening Wels’ Social Democrats as well. He did not even want their support for the bill. «Germany will become free, but not through you,» he shouted.[106] Meanwhile, Hitler’s promised written guarantee to Monsignor Kaas was being typed up, it was asserted to Kaas, and thereby Kaas was persuaded to silently deliver the Centre bloc’s votes for the Enabling Act anyway. The Act—formally titled the «Act for the Removal of Distress from People and Reich»—was passed by a vote of 444 to 94. Only the SPD had voted against the Act. Every other member of the Reichstag, whether from the largest or the smallest party, voted in favour of the Act. It went into effect the following day, 24 March.
Consequences[edit]
The passage of the Enabling Act of 1933 is widely considered to mark the end of the Weimar Republic and the beginning of the Nazi era. It empowered the cabinet to legislate without the approval of the Reichstag or the President, and to enact laws that were contrary to the constitution. Before the March 1933 elections, Hitler had persuaded Hindenburg to promulgate the Reichstag Fire Decree using Article 48, which empowered the government to restrict «the rights of habeas corpus […] freedom of the press, the freedom to organise and assemble, the privacy of postal, telegraphic and telephonic communications» and legalised search warrants and confiscation «beyond legal limits otherwise prescribed». This was intended to forestall any action against the government by the Communists. Hitler used the provisions of the Enabling Act to pre-empt possible opposition to his dictatorship from other sources, in which he was mostly successful: in the months following the passage of the Enabling Act, all German parties aside the NSDAP were banned or force to disband themselves, all trade unions were dissolved and all media were brought under the control of the Reich Ministry of Public Enlightenment and Propaganda (with the partial exception of the Frankfurter Zeitung). The Reichstag was then dissolved by Hindenburg and a snap one-party election was called in November 1933, giving the NSDAP full control of the chamber.
The constitution of 1919 was never formally repealed, but the Enabling Act meant that it was a dead letter. The Reichstag was effectively eliminated as an active player in German politics. It only met sporadically until the end of World War II, held no debates and enacted only a few laws; for all purposes, it was reduced to a mere stage for Hitler’s speeches. The other chamber of the German parliament (the Reichsrat) was officially abolished on 14 February 1934 by the «Law on the Abolition of the Reichsrat»; this decision was in clear violation of the Enabling Act, which stipulated that any laws passed under its authority could not affect the institutions of either chamber. By this time, however, the Nazis had become law unto themselves, and these actions were never challenged in court.
On 2 August 1934, Hindenburg died from lung cancer, thus eliminating any remaining obstacle to Nazi full dominance; the day before his death, the Hitler Cabinet passed the «Law Concerning the Head of State of the German Reich» that transferred the President’s powers upon his death, including as Supreme Commander of the Armed Forces, to the new post of «Führer and Reich Chancellor», giving Hitler complete power over all the Reich without any possibility of checks and balances. This action was later ratified by a highly non-democratic referendum. This, along with the remilitarization of the Rhineland in 1936 shed the last remains of the Weimar Republic.
Reasons for failure[edit]
The reasons for the Weimar Republic’s collapse are the subject of continuing debate. It may have been doomed from the beginning since even moderates disliked it and extremists on both the left and right loathed it, a situation often referred to as a «democracy without democrats».[107] Germany had limited democratic traditions, and Weimar democracy was widely seen as chaotic. Since Weimar politicians had been blamed for the Dolchstoß («stab-in-the-back»), a widely believed theory that Germany’s surrender in the First World War had been the unnecessary act of traitors, the popular legitimacy of the government was on shaky ground. As normal parliamentary lawmaking broke down and was replaced around 1930 by a series of emergency decrees, the decreasing popular legitimacy of the government further drove voters to extremist parties.
No single reason can explain the failure of the Weimar Republic. The most commonly asserted causes can be grouped into three categories: economic problems, institutional problems, and the roles of specific individuals.
Economic problems[edit]
The Weimar Republic had some of the most serious economic problems ever experienced by any Western democracy in history. Rampant hyperinflation, massive unemployment, and a large drop in living standards were primary factors. From 1923 to 1929, there was a short period of economic recovery, but the Great Depression of the 1930s led to a worldwide recession. Germany was particularly affected because it depended heavily on American loans. In 1926, about 2 million Germans were unemployed, which rose to around 6 million in 1932. Many blamed the Weimar Republic. That was made apparent when political parties on both right and left wanting to disband the Republic altogether made any democratic majority in Parliament impossible.
The Weimar Republic was severely affected by the Great Depression. The economic stagnation led to increased demands on Germany to repay the debts owed to the United States. As the Weimar Republic was very fragile in all its existence, the depression was devastating, and played a major role in the Nazi takeover.
Most Germans thought the Treaty of Versailles was a punishing and degrading document because it forced them to surrender resource-rich areas and pay massive amounts of compensation. The punitive reparations caused consternation and resentment, but the actual economic damage resulting from the Treaty of Versailles is difficult to determine. While the official reparations were considerable, Germany ended up paying only a fraction of them. However, the reparations damaged Germany’s economy by discouraging market loans, which forced the Weimar government to finance its deficit by printing more currency, causing rampant hyperinflation. At the beginning of 1920, 50 marks was equivalent to one US dollar. By the end of 1923, one US dollar was equal to 4,200,000,000,000 marks.[108] In addition, the rapid disintegration of Germany in 1919 by the return of a disillusioned army, the rapid change from possible victory in 1918 to defeat in 1919, and the political chaos may have led to extreme nationalism.[citation needed]
Princeton historian Harold James argues that there was a clear link between economic decline and people turning to extremist politics.[109]
Institutional problems[edit]
It is widely believed that the 1919 constitution had several weaknesses, making the eventual establishment of a dictatorship likely, but it is unknown whether a different constitution could have prevented the rise of the Nazi party. However, the 1949 West German constitution (the Basic Law of the Federal Republic of Germany) is generally viewed as a strong response to these flaws.
- The institution of the Reichspräsident was frequently considered as an Ersatzkaiser («substitute emperor»), an attempt to replace the emperors with a similarly strong institution meant to diminish party politics. Article 48 of the Constitution gave the President power to «take all necessary steps» if «public order and security are seriously disturbed or endangered». Although it was intended as an emergency clause, it was often used before 1933 to issue decrees without the support of Parliament (see above) and also made Gleichschaltung easier.
- During the Weimar Republic, it was accepted that a law did not have to conform to the constitution as long as it had the support of two-thirds of parliament, the same majority needed to change the constitution (verfassungsdurchbrechende Gesetze). That was a precedent for the Enabling Act of 1933. The Basic Law of 1949 requires an explicit change of the wording, and it prohibits abolishing the basic rights or the federal structure of the republic.
- The use of a proportional representation without large thresholds meant a party with a small amount of support could gain entry into the Reichstag. That led to many small parties, some extremist, building political bases within the system, and made it difficult to form and maintain a stable coalition government, further contributing to instability. To counter the problem, the modern German Bundestag introduced a 5% threshold limit for a party to gain parliamentary representation. However, the Reichstag of the monarchy was fractioned to a similar degree even if it was elected by majority vote (under a two-round system).
- The Reichstag could remove the Reichskanzler from office even if it was unable to agree on a successor. The use of such a motion of no confidence meant that since 1932, a government could not be held in office when the parliament came together. As a result, the 1949 Grundgesetz («Basic Law») stipulates that a chancellor may not be removed by Parliament unless a successor is elected at the same time, known as a «constructive vote of no confidence».
- The basic rights such as freedom of speech, habeas corpus, freedom of religion, freedom of press, right to a fair trial, privacy of any kind, etc., precisely articles 114, 115, 117, 118, 123, 124 and 153 of the Weimar Constitution were merely listed as conditional state objectives, thus vulnerable to eventual suspension by Article 48, misused by the Nazi dictatorship. For this reason, the Basic Law lists them as fundamental rights, where they cannot legally be nullified, with the right to resist even added as a civilian duty in case of similar severe attempts at establishing a totalitarian regime.
Role of individuals[edit]
Brüning’s economic policy from 1930 to 1932 has been the subject of much debate. It caused many Germans to identify the Republic with cuts in social spending and extremely liberal economics. Whether there were alternatives to this policy during the Great Depression is an open question.
Paul von Hindenburg became Reichspräsident in 1925. As he was an old style monarchist conservative, he had little love lost for the Republic,[citation needed] but for the most part, he formally acted within the bounds of the constitution;[citation needed] however, he ultimately—on the advice of his son and others close to him—appointed Hitler chancellor, thereby effectively ending the Republic. Additionally, Hindenburg’s death in 1934 ended the last obstacle for Hitler to assume full power in the Weimar Republic.
The German National People’s Party (DNVP) has also been blamed as responsible for the downfall of the Weimar Republic because of its ultranationalist positions and its unwillingness of accepting the Republic because of its monarchist ideology. In his book, The Rise and Fall of the Third Reich, journalist and historian William L. Shirer wrote that the DNVP’s status as a far-right party rather than a mainstream conservative party was one of the main reasons for the Weimar Republic’s downfall. In Shirer’s view, the DNVP’s refusal to «take a responsible position either in the government or in the opposition» during most of Weimar’s existence denied Weimar «that stability provided in many other countries by a truly conservative party.»[110] Similarly, conservative British historian Sir John Wheeler-Bennett blamed the DNVP for failing to reconcile with the Republic, stating that «Under the cloak of loyalty to the Monarchy, they either held aloof or sabotaged the efforts of successive Chancellors to give a stable government to the Republic. The truth is that after 1918 many German Nationalists were more influenced by feelings of disloyalty to the Republic than of loyalty to the Kaiser, and it was this motive which led them to make their fatal contribution to bringing Hitler to power».[111]
Legacy[edit]
Nazi propaganda tended to describe the Weimar Republic as a period of treason, degeneration, and corruption. The whole period from 1918 to 1933 was described in propaganda as «The time of the System» (Systemzeit), while the Republic itself was known as «The System» (Das System), a term that was adopted into everyday use after 1933.[112] Another Nazi phrase used for the republic and its politicians was «the November criminals» or «the regime of the November criminals» (German: November-Verbrecher), referring to the month the republic was founded in (November 1918).[113]
The Weimar Republic brought democratic voting rights to all adults (including women), the eight-hour work day, innovations in media and technology, and more freedom for homosexual people. New strides for transgender rights were being made, which involved their own publications, parades, and balls.[114] The first modern transgender affirming clinic that offered male-to-female surgeries began in the Weimar Republic.[115] However, this was undone by extreme homophobic policies of Nazi Germany.[116]
According to Foreign Policy, the Weimar Republic is seen as «the best-known historical example of a ‘failed’ democracy that ceded to fascism».[117]
Constituent states[edit]
Prior to the First World War, the constituent states of the German Empire were 22 smaller monarchies, three republican city-states, and the Imperial Territory of Alsace–Lorraine. After the territorial losses of the Treaty of Versailles and the German Revolution of 1918–1919, the remaining states continued as republics. The former Ernestine duchies continued briefly as republics before merging to form the state of Thuringia in 1920, except for Saxe-Coburg, which became part of Bavaria.
|
|
These states were gradually abolished under the Nazi regime via the Gleichschaltung process, whereby they were effectively replaced by Gaue. There were two notable de jure changes, however. At the end of 1933, Mecklenburg-Strelitz was merged with Mecklenburg-Schwerin to form a united Mecklenburg. Second, in April 1937, the city-state of Lübeck was formally incorporated into Prussia by the Greater Hamburg Act, apparently motivated by Hitler’s personal dislike for the city. Most of the remaining states were formally dissolved by the Allies at the end of the Second World War and ultimately reorganised into the modern states of Germany.
See also[edit]
- Timeline of the Weimar Republic
- Württemberg Landtag elections in the Weimar Republic
References[edit]
Explanatory notes[edit]
- ^ Kaliningrad Oblast
- ^ During the time of the Weimar Republic,
terms such as People’s Republic and/or People’s State were used by republican movements across the political spectrum. It was only during and after World War II that such terminology became more specifically associated with socialist and Communist regimes. - ^ Rathenau had been Foreign Minister in the Second Wirth cabinet since 31 31 January 1922.
- ^ Republikschutzgesetz (Law for the Defense of the Republic): Originally passed in response to Walter Rathenau’s murder, the law set up special courts to address politically motivated violence, and established severe penalties for political murders, and government authority to ban extremist groups.[59]
Citations[edit]
- ^ Hosch, William L. (23 March 2007). «The Reichstag Fire and the Enabling Act of March 23, 1933». Britannica Blog. Archived from the original on 11 March 2019. Retrieved 30 March 2017.
- ^ «The law that ‘enabled’ Hitler’s dictatorship». DW.com. 23 March 2013. Archived from the original on 7 September 2019. Retrieved 30 March 2017.
- ^ Mason, K. J. Republic to Reich: A History of Germany 1918–1945. McGraw-Hill.
- ^ Volume 6. Weimar Germany, 1918/19–1933 Population by Religious Denomination (1910–1939) Archived 9 August 2016 at the Wayback Machine Sozialgeschichtliches Arbeitsbuch, Volume III, Materialien zur Statistik des Deutschen Reiches 1914–1945, edited by Dietmar Petzina, Werner Abelshauser and Anselm Faust. Munich: Verlag C. H. Beck, 1978, p. 31. Translation: Fred Reuss.
- ^ a b c d Thomas Adam, Germany and the Americas: Culture, Politics, and History, 2005, ISBN 1-85109-633-7, p. 185
- ^ a b «Das Deutsche Reich im Überblick». Wahlen in der Weimarer Republik. Archived from the original on 21 November 2019. Retrieved 26 April 2007.
- ^ «Kaiser Wilhelm II». HISTORY. Archived from the original on 10 October 2021. Retrieved 10 October 2021.
- ^ While Germany fulfilled most of its treaty obligations, it never completely disarmed, and paid only a small portion of war reparations (by twice restructuring its debt through the Dawes Plan and the Young Plan).
- ^ Marks, Sally (1976). The Illusion of Peace: International Relations in Europe, 1918–1933, St. Martin’s, New York, pp. 96–105.
- ^ a b Büttner, Ursula Weimar: die überforderte Republik, Klett-Cotta, 2008, ISBN 978-3-608-94308-5, p. 424
- ^ «Weimar Republic». Encyclopedia Britannica. Archived from the original on 3 May 2015. Retrieved 29 June 2012.
- ^ a b Schnurr, Eva-Maria (30 September 2014). «Der Name des Feindes: Warum heißt die erste deutsche Demokratie eigentlich ‘Weimarer Republik?’«. Der Spiegel (in German). Archived from the original on 13 August 2020. Retrieved 11 June 2020.
- ^ a b c Sebastian Ullrich [de] as quoted in Schnurr 2014
- ^ Richard J. Evans (2005). The Coming of the Third Reich. Penguin. p. 33. ISBN 978-1-101-04267-0.
- ^ «Constitution of the Weimar Republic». documentArchiv.de (in German). 11 August 1919. article 3. Archived from the original on 27 November 2019. Retrieved 24 February 2008.
- ^ Treaty of Versailles/Part V – via Wikisource.
- ^ Wirsching, Andreas (2000). Die Weimarer Republik. Politik und Gesellschaft [The Weimar Republic. Politics and Society] (in German). Munich: Oldenbourg. pp. 55 f. ISBN 9783486587364.
- ^ Kolb, Eberhard (2002). Die Weimarer Republik [The Weimar Republic] (in German) (6th ed.). Munich: Oldenbourg. p. 42.
- ^ Llewellyn, Jennifer; Thompson, Steve (5 November 2019). «Hans von Seeckt». Alpha History. Retrieved 20 March 2023.
- ^ Michaelis, Andreas; Felbinger, Rolf (14 September 2014). «Hans von Seeckt». Deutsches Historisches Museum (in German). Retrieved 20 March 2023.
- ^ Hansen, Ernst Willi (2007). «Der Staat im Staate – Militärgeschichte der Weimarer Republik 1919 bis 1933» [The State Within the State – Military History of the Weimar Republic 1919 to 1933]. In von Neugebauer, Karl-Volker (ed.). Grundkurs deutsche Militärgeschichte. Band 2. Das Zeitalter der Weltkriege: 1914 bis 1945. Völker in Waffen [Basic Course in German Military History. Volume 2: The Age of the World Wars: 1914 to 1945. Peoples in Arms] (in German). Munich: Oldenbourg. pp. 138–144. ISBN 9783486580990.
- ^ Hansen 2007, p. 150–167.
- ^ Mommsen, Hans (1997). «Militär und zivile Militarisierung in Deutschland 1914 bis 1938» [Military and Civil Militarization in Germany 1914 to 1938]. In Frevert, Ute (ed.). Militär und Gesellschaft im 19. und 20. Jahrhundert [Military and Society in the 19th and 20th Centuries] (in German). Stuttgart: Klett-Cotta. p. 273.
- ^ «World War I – Killed, wounded, and missing». Encyclopedia Britannica. Archived from the original on 5 October 2020. Retrieved 7 January 2021.
- ^ Ellis, John (2001). The World War I Databook. London: Aurum Press. p. 269. ISBN 9781854107664.
- ^ Grebler, Leo (1940). The Cost of the World War to Germany and Austria-Hungary. New Haven: Yale University Press. p. 78.
- ^ Vincent, C. Paul (1985). The Politics of Hunger: The Allied Blockade of Germany, 1915–1919. Athens (Ohio) and London: Ohio University Press.
- ^ «The National Archives – Exhibitions & Learning online – First World War – Spotlights on history». Government of the United Kingdom. Retrieved 14 April 2018.
- ^ Herwig, Holger H. (1997). The First World War: Germany and Austria-Hungary, 1914–1918. Modern Wars. London: St. Martin’s Press. pp. 426–428. ISBN 978-0-340-67753-7. OCLC 34996156.
- ^ Tucker, Spencer C. (2005). World War I: A — D. Santa Barbara: ABC-CLIO. p. 1256. ISBN 978-1-85109-420-2. OCLC 162257288.
- ^ «Die Revolution von 1918/19». Deutsches Historisches Museum (in German). 15 August 2015. Retrieved 23 March 2023.
- ^ a b Haffner, Sebastian (2002) [1st pub. 1979]. Die deutsche Revolution 1918/19 [The German Revolution 1918/19] (in German). Berlin: Kindler. ISBN 978-3-463-40423-3. OCLC 248703455.
- ^ Stevenson, David (2004). Cataclysm: The First World War as Political Tragedy. New York: Basic Books. p. 404. ISBN 978-0-465-08184-4. OCLC 54001282.
- ^ Winkler, Heinrich August (1993). Weimar 1919–1933 DIe Geschichte der ersten deutschen Demokratie [Weimar 1919–1933 The History of the First German Democracy] (in German). Munich: C.H. Beck. p. 23. ISBN 3-406-37646-0.
- ^ Diest, Wilhelm; Feuchtwanger, E. J. (1996). «The Military Collapse of the German Empire: the Reality Behind the Stab-in-the-Back Myth». War in History. 3 (2): 186–207. doi:10.1177/096834459600300203. S2CID 159610049.
- ^ Watson, Alexander (November 2008). «Stabbed at the Front». History Today. 58 (11). Archived from the original on 13 June 2020. Retrieved 13 June 2020.(subscription required)
- ^ Barth, Boris (8 October 2014). Daniel, Ute; Gatrell, Peter; Janz, Oliver; Jones, Heather; Keene, Jennifer; Kramer, Alan; Nasson, Bill (eds.). «Stab-in-the-back Myth». 1914–1918-online. International Encyclopedia of the First World War. Freie Universität Berlin. Retrieved 1 April 2023.
- ^ «The November revolution, 1918/1919» (PDF). Deutscher Bundestag.
- ^ Llewellyn, Jennifer; Thompson, Steve (12 October 2019). «Ludwig III». Alpha History. Alpha History. Retrieved 31 March 2023.
- ^ Urbach, Karina (13 July 2016). Daniel, Ute; Gatrell, Peter; Janz, Oliver; Jones, Heather; Keene, Jennifer; Kramer, Alan; Nasson, Bill (eds.). «Maximilian, Prince of Baden». 1914–1918-online. International Encyclopedia of the First World War. Freie Universität Berlin.
- ^ Llewellyn, Jennifer; Thompson, Steve (2 October 2019). «Gustav Noske». Alpha History. Retrieved 31 March 2023.
- ^ Haffner, Sebastian (2002). Die deutsche Revolution 1918/19 [The German Revolution 1918/19] (in German). Munich: Kindler. p. 90. ISBN 3-463-40423-0.
- ^ a b Sturm, Reinhard (23 December 2011). «Vom Kaiserreich zur Republik 1918/19» [From Empire to Republic 1918/19]. Bundeszentrale für politische Bildung (in German). Retrieved 31 March 2023.
- ^ «Der Reichskongress der Arbeiter- und Soldatenräte» [The Reich Congress of Workers’ and Soldiers’ Councils]. Deutsches Historisches Museum (in German). Retrieved 31 March 2023.
- ^ «Ebert-Groener-Pakt». Deutsches Historisches Museum (in German). 15 August 2015.
- ^ «Weihnachtskämpfe am Berliner Schloss» [Christmas Battles at the Berlin Palace]. Bundesarchiv (in German). Retrieved 31 March 2023.
- ^ William A. Pelz (2007). Against Capitalism: The European Left on the March. New York: Peter Lang. pp. 116–118. ISBN 978-0-8204-6776-4.
- ^ Peter Longerich (1995). Deutschland 1918–1933. Die Weimarer Republik. Handbuch zur Geschichte (in German). Hanover: Fackelträger. p. 86. ISBN 3-7716-2208-5. OCLC 36280690.
- ^ Bischel, Matthias (22 March 2019). «Räterepublik Baiern (1919)» [Bavarian Soviet Republic]. Historisches Lexikon Bayerns (in German). Retrieved 1 April 2023.
- ^ Heinzelmann, Ursula. Beyond Bratwurst: A History of Food in Germany. London: Reaktion Books, 2014.
- ^ Vincent, C. Paul (1997). A Historical Dictionary Of Germany’s Weimar Republic, 1918–1933. Westport, CT: Greenwood Press. 511–13. References include: Kent, Spoils of War; Major Peace Treaties; Mayer, Politics and Diplomacy; Schmidt Versailles and the Ruhr.
- ^ Kershaw 1998, p. 136.
- ^ Marks, Sally (1978). «The Myths of Reparations». Central European History. 11 (3): 231–255. doi:10.1017/S0008938900018707. JSTOR 4545835. S2CID 144072556.
- ^ Henig 2002, p. [page needed].
- ^ Farmer, Alan (2016). My Revision Notes: AQA AS/A-level History: Democracy and Nazism: Germany, 1918–1945. Hachette UK. p. 27. ISBN 978-1-4718-7623-3.
- ^ «1920s Hyperinflation in Germany and Bank Notes». www.spurlock.illinois.edu. Retrieved 30 March 2023.
- ^ Thoss 1994, p. 1012-1039.
- ^ Traverso 2017, PT35.
- ^ Jackisch, Barry A. (24 February 2016). The Pan-German League and Radical Nationalist Politics in Interwar Germany, 1918–39. Routledge. p. 148. ISBN 978-1-317-02185-8.
- ^ Kitchen, Illustrated History of Germany, Cambridge University Press, 1996, p. 241
- ^ Wolfgang Elz, «Foreign policy» in Anthony McElligott, ed., Weimar Germany (2009) pp. 50–77
- ^ «Josephine Baker in Berlin». Cabaret Berlin – Exploring the entertainment of the Weimar era. 8 December 2010. Archived from the original on 30 May 2020. Retrieved 11 June 2011.
- ^ Delmer, Sefton (1972). Weimar Germany: Democracy on Trial. London: Macdonald. pp. 82–93.
- ^ Toland, John (1976). Adolf Hitler. New York, NY: Ballantine. p. 101. ISBN 0-345-25899-1.
- ^ Marc Linder; Ingrid Nygaard (1 January 1998). «Rest in the Rest of the World». Iowa Research Online (PDF). College of Law Publications, University of Iowa. p. 117. Archived from the original on 23 June 2020. Retrieved 22 June 2020.
- ^ Wunderlich, Frieda (1961). Farm Labor in Germany, 1810-1945. Princeton, NJ: Princeton University Press. ISBN 9780691041261.
- ^ Full text of «Labour Under Nazi Rule». Oxford At The Clarendon Press.
- ^ Companje, Karel-Peter; Veraghtert, Karel; Widdershoven, Brigitte (2009). Two Centuries of Solidarity. ISBN 978-90-5260-344-5.
- ^ Constantine, Simon (2007). Social Relations in the Estate Villages of Mecklenburg c. 1880–1924. ISBN 978-0-7546-5503-9.
- ^ a b Bärnighausen, Till; Sauerborn, Rainer (2002). «One hundred and eighteen years of the German health insurance system: are there any lessons for middle- and low-income countries?». Social Science & Medicine. 54 (10): 1559–1587. doi:10.1016/s0277-9536(01)00137-x. PMID 12061488. Archived from the original (PDF) on 15 May 2020. Retrieved 30 June 2014.
- ^ Industrial and Labour Information, Volume 20, International Labour Office, 1926
- ^ Modern Germany: society, economy and politics in the twentieth century by Volker R. Berghahn
- ^
- ^ Berghoff, H.; Spiekermann, U. (2012). Decoding Modern Consumer Societies. ISBN 978-1-137-01300-2.
- ^ American Journal of Care for Cripples, Volume 8, Douglas C. McMurtrie, 1919
- ^ Hong, Young-Sun (1998). Welfare, Modernity, and the Weimar State, 1919–1933. ISBN 0-691-05793-1.
- ^ Wollmann, Hellmut; Marcou, Gérard (2010). The Provision of Public Services in Europe. ISBN 978-1-84980-722-7.
- ^ Flora, Peter (1986). Growth to Limits: Germany, United Kingdom, Ireland, Italy. ISBN 978-3-11-011131-6. Archived from the original on 2 February 2023. Retrieved 21 October 2020.
- ^ Feldman, Gerald D. (1997). The Great Disorder: Politics, Economics, and Society in the German Inflation, 1914–1924. Oxford University Press. ISBN 978-0-19-988019-5. Archived from the original on 2 February 2023. Retrieved 21 October 2020.
- ^ AQA History: The Development of Germany, 1871–1925 by Sally Waller
- ^ Henig 2002, p. 48.
- ^ Heino Kaack, Geschichte und Struktur des deutschen Parteiensystems, Springer-Verlag, 2013, ISBN 978-3-322-83527-7, pp. 105–108
- ^ «Unemployment in Nazi Germany». Spartacus Educational. Archived from the original on 1 May 2017. Retrieved 1 March 2017.
- ^ Fritz-Helmut Wisch, Paul Martin and Marianne Martinson, European problems and Social Policies, Frank & Timme, 2006, ISBN 978-3-86596-031-3, p. 151
- ^ Jürgen Georg Backhaus, The Beginnings of Scholarly Economic Journalism, Springer 2011, ISBN 978-1-4614-0078-3, p. 120
- ^ Ursula Büttner, Weimar: die überforderte Republik, Klett-Cotta, 2008, ISBN 978-3-608-94308-5, p. 451
- ^ Hans Ulrich Wehler, Deutsche Gesellschaftsgeschichte, Band 4, 1. Auflage, 2003, ISBN 3-406-32264-6, p. 526; Michael North, Deutsche Wirtschaftsgeschichte, C. H. Bech, 2. Auflage 2005, ISBN 3-406-50266-0, p. 329
- ^ Jürgen Georg Backhaus, The Beginnings of Scholarly Economic Journalism, Springer 2011, ISBN 978-1-4614-0078-3, p. 122
- ^ Ursula Büttner (2008). Weimar: die überforderte Republik, Klett-Cotta, ISBN 978-3-608-94308-5, p. 424
- ^ Rosenberg, Arthur (1936). A History of The German Republic. London: Methuen.
- ^ Unlike the Reichskanzler, the Reichspräsident was elected by a direct popular vote.
- ^ Putnam, Robert D.; Leonardi, Robert; Nanetti, Raffaella Y. (31 December 1994). Making Democracy Work. doi:10.1515/9781400820740. ISBN 9781400820740.
- ^ a b Berman, Sheri (April 1997). «Civil Society and the Collapse of the Weimar Republic». World Politics. 49 (3): 401–429. doi:10.1353/wp.1997.0008. ISSN 0043-8871. S2CID 145285276.
- ^ Reiter, Bernd (1 June 2009). «Civil Society and Democracy: Weimar Reconsidered». Journal of Civil Society. 5 (1): 21–34. doi:10.1080/17448680902925604. ISSN 1744-8689. S2CID 143860485.
- ^ Carothers, Thomas (1997). «Think Again: Democracy». Foreign Policy (107): 11–18. doi:10.2307/1149329. ISSN 0015-7228. JSTOR 1149329.
- ^ Anderson, Kenneth; Rieff, David (2005), «‘Global Civil Society’: A Sceptical View», Global Civil Society 2004/5, 1 Oliver’s Yard, 55 City Road, London EC1Y 1SP United Kingdom: SAGE Publications Ltd, pp. 26–39, doi:10.4135/9781446211908.n2, ISBN 9781412903073, S2CID 154745707, retrieved 3 March 2023
{{citation}}
: CS1 maint: location (link) - ^ Weber, Peter C. (1 April 2015). «The Paradoxical Modernity of Civil Society: The Weimar Republic, Democracy, and Social Homogeneity». VOLUNTAS: International Journal of Voluntary and Nonprofit Organizations. 26 (2): 629–648. doi:10.1007/s11266-014-9448-z. ISSN 1573-7888. S2CID 255101384.
- ^ van Rahden, Till (December 2005). «Jews and the Ambivalences of Civil Society in Germany, 1800–1933: Assessment and Reassessment». The Journal of Modern History. 77 (4): 1024–1047. doi:10.1086/499833. ISSN 0022-2801. S2CID 222445848.
- ^ Evans, Richard J. (2004). The Coming of the Third Reich. New York: The Penguin Press. p. 446. ISBN 1-59420-004-1.
- ^ «Dokument in Hannover belegt: SA-Mann will beim Reichstagsbrand 1933 geholfen haben». Haz.de. 26
- ^ As Kershaw 1998, p. 468 notes, after the passage of the Act, «Hitler was still far from wielding absolute power. But vital steps toward consolidating his dictatorship now followed in quick succession.»
- ^ a b Klemperer, Klemens von (1992). German Resistance Against Hitler: The Search for Allies Abroad 1938–1945. Oxford: OUP / Clarendon Press. ISBN 0-19-821940-7.
- ^ Mowrer, Edgar Ansel (1970). Triumph and Turmoil. London: Allen & Unwin. p. 209. ISBN 0-04-920026-7.
- ^ Kershaw 1998, pp. 467–468.
- ^ Shirer, William L. (1960). The Rise and Fall of the Third Reich. New York: Simon & Schuster. ISBN 0-671-72868-7.
- ^ Kershaw 1998, p. 468.
- ^ Primoratz, Igor (2008). Patriotism: Philosophical and Political Perspectives. Routledge. p. 98. ISBN 978-0-7546-7122-0. Archived from the original on 2 February 2023. Retrieved 18 September 2017.
- ^ «German Vampire Notes». PMGNotes.com. 16 April 2019. Archived from the original on 14 January 2023. Retrieved 1 May 2019.
- ^ James, Harold, «Economic Reasons for the Collapse of the Weimar Republic», in Kershaw 1990, pp. 30–57
- ^ Shirer, William L. (1960). The Rise and Fall of the Third Reich. Simon & Schuster. p. 186. ISBN 9780795317002.
- ^ Wheeler-Bennett, Sir John (1964). The Nemesis of Power: The German Army in Politics, 1918–1945. Viking Press. p. 208. Archived from the original on 2 February 2023. Retrieved 19 June 2022.
- ^ Schmitz-Berning, Cornelia (2010). Vokabular des Nationalsozialismus (in German). De Gruyter. pp. 597–598. ISBN 978-3-11-092864-8. Archived from the original on 2 February 2023. Retrieved 14 October 2022.
- ^ Wires, Richard (1985). Terminology of the Third Reich. Ball State University. p. 44. LCCN 85047938.
- ^ https://daily.jstor.org/gender-identity-in-weimar-germany/
- ^ https://www.scientificamerican.com/article/the-forgotten-history-of-the-worlds-first-trans-clinic/
- ^ «Sexual Politics and the Legacy of the Weimar Republic». ANU Reporter. Archived from the original on 20 October 2022. Retrieved 20 October 2022.
- ^ Gerwarth, Robert (6 February 2021). «Weimar’s Lessons for Biden’s America». Foreign Policy. Archived from the original on 13 August 2022. Retrieved 13 August 2022.
General and cited sources[edit]
- Henig, Ruth (2002). The Weimar Republic 1919–1933 (eBook ed.). Routledge. doi:10.4324/9780203046234. ISBN 978-0-203-04623-4.
- Kershaw, Ian (1990). Weimar: Why Did German Democracy Fail?. London: Weidenfeld & Nicolson. ISBN 0-312-04470-4.
- Kershaw, Ian (1998). Hitler 1889–1936: Hubris. London: Allen Lane. ISBN 0-393-04671-0.
- Thoss, Bruno (1994). «Der Erste Weltkrieg als Ereignis und Erlebnis. Paradigmenwechsel in der westdeutschen Weltkriegsforschung seit der Fischer-Kontroverse» [The First World War as event and experience. Paradigm Shift in West German World War Research since the Fischer Controversy]. In Wolfgang Michalka (ed.). Der Erste Weltkrieg: Wirkung, Wahrnehmung, Analyse [The First World War: impact, awareness, analysis]. Piper Series (in German). Munich: Piper. ISBN 978-3-492-11927-6. OCLC 906656746.
- Traverso, Enzo (7 February 2017) [1st pub. Stock (2007)]. Fire and Blood: The European Civil War, 1914–1945. London: Verso. ISBN 978-1-78478-136-1. OCLC 999636811.
Further reading[edit]
- Allen, William Sheridan (1984). The Nazi seizure of Power: the experience of a single German town, 1922–1945. New York, Toronto: F. Watts. ISBN 0-531-09935-0.
- Bennett, Edward W. Germany and the diplomacy of the financial crisis, 1931 (1962) Online free to borrow.
- Berghahn, V. R. (1982). Modern Germany. Cambridge, UK: Cambridge University Press. ISBN 0-521-34748-3.
- Bingham, John (2014). Weimar Cities: The Challenge of Urban Modernity in Germany, 1919–1933. London.
- Bookbinder, Paul (1996). Weimar Germany: the Republic of the Reasonable. Manchester, UK: Manchester University Press. ISBN 0-7190-4286-0.
- Broszat, Martin (1987). Hitler and the Collapse of Weimar Germany. Leamington Spa, New York: Berg and St. Martin’s Press. ISBN 0-85496-509-2.
- Childers, Thomas (1983). The Nazi Voter: The Social Foundations of Fascism in Germany, 1919–1933. Chapel Hill: University of North Carolina Press. ISBN 0-8078-1570-5.
- Craig, Gordon A. (1980). Germany 1866–1945 (Oxford History of Modern Europe). Oxford: Oxford University Press. ISBN 0-19-502724-8.
- Dorpalen, Andreas (1964). Hindenburg and the Weimar Republic. Princeton, New Jersey: Princeton University Press. online free to borrow
- Eschenburg, Theodor (1972). Hajo Holborn (ed.). The Role of the Personality in the Crisis of the Weimar Republic: Hindenburg, Brüning, Groener, Schleicher. New York: Pantheon Books. pp. 3–50, Republic to Reich The Making of the Nazi Revolution.
- Evans, Richard J. The Coming of the Third Reich (2003), a standard scholarly survey; part of three volume history 1919–1945.
- Eyck, Erich. A history of the Weimar Republic: v. 1. From the collapse of the Empire to Hindenburg’s election. (1962)online free to borrow
- Feuchtwanger, Edgar (1993). From Weimar to Hitler: Germany, 1918–1933. London: Macmillan. ISBN 0-333-27466-0.
- Gay, Peter (1968). Weimar Culture: The Outsider as Insider. New York: Harper & Row.
- Gordon, Mel (2000). Voluptuous Panic: The Erotic World of Weimar Berlin. New York: Feral House.
- Halperin, S. William. Germany Tried Democracy: A Political History of the Reich from 1918 to 1933 (1946) online.
- Hamilton, Richard F. (1982). Who Voted for Hitler?. Princeton, New Jersey: Princeton University Press. ISBN 0-691-09395-4.
- Harman, Chris (1982). The Lost Revolution: Germany 1918–1923. Bookmarks. ISBN 0-906224-08-X.
- Hett, Benjamin Carter (2018). The Death of Democracy: Hitler’s Rise to Power and the Downfall of the Weimar Republic. Henry Holt & Company.
- James, Harold (1986). The German Slump: Politics and Economics, 1924–1936. Oxford, Oxfordshire: Clarendon Press. ISBN 0-19-821972-5.
- Kaes, Anton; Jay, Martin; Dimendberg, Edward, eds. (1994). The Weimar Republic Sourcebook. Berkeley: University of California Press. ISBN 0-520-06774-6.
- Kolb, Eberhard (1988). The Weimar Republic. P.S. Falla (translator). London: Unwin Hyman.
- Lee, Stephen J. (1998). The Weimar Republic. Routledge. p. 144.
- McElligott, Anthony, ed. (2009). Weimar Germany. Oxford University Press.
- Mommsen, Hans (1991). From Weimar to Auschwitz. Philip O’Connor (translator). Princeton, New Jersey: Princeton University Press. ISBN 0-691-03198-3.
- Nicholls, Anthony James (2000). Weimar and the Rise of Hitler. New York: St. Martin’s Press. ISBN 0-312-23350-7.
- Peukert, Detlev (1992). The Weimar Republic: the Crisis of Classical Modernity. New York: Hill and Wang. ISBN 0-8090-9674-9.
- Rosenberg, Arthur. A History of the German Republic (1936) 370pp online
- Smith, Helmut Walser, ed. (2011). The Oxford Handbook of Modern German History. ISBN 978-0-19-872891-7. ch 18–25.
- Turner, Henry Ashby (1996). Hitler’s Thirty Days To Power: January 1933. Reading, Mass.: Addison-Wesley. ISBN 0-201-40714-0.
- Turner, Henry Ashby (1985). German Big Business and the Rise of Hitler. New York: Oxford University Press. ISBN 0-19-503492-9.
- Weitz, Eric D. (2007). Weimar Germany: Promise and Tragedy. Princeton: Princeton University Press. ISBN 978-0-691-01695-5.
- Wheeler-Bennett, John (2005). The Nemesis of Power: German Army in Politics, 1918–1945. New York: Palgrave Macmillan Publishing Company. ISBN 1-4039-1812-0.
- Wheeler-Bennett, Sir John (1967) [1936]. Hindenburg: the Wooden Titan. London: Macmillan.
- Widdig, Bernd (2001). Culture and Inflation in Weimar Germany. Berkeley, CA: University of California Press. ISBN 978-0-520-22290-8.
- Willett, John (1978). The New Sobriety 1917-1933: Art and Politics in the Weimar Period. London: Thames & Hudson. ISBN 978-0-500-27172-8.
Primary sources[edit]
- Boyd, Julia (2018). Travelers in the Third Reich: The Rise of Fascism: 1919–1945. ISBN 978-1-68177-782-5.
- Kaes, Anton, Martin Jay and Edward Dimendberg, eds. The Weimar Republic Sourcebook,(U of California Press, 1994).
- Price, Morgan Philips. Dispatches from the Weimar Republic: Versailles and German Fascism (1999), reporting by an English journalist
Historiography[edit]
- Bryden, Eric Jefferson. «In search of founding fathers: Republican historical narratives in Weimar Germany, 1918–1933» (PhD thesis. University of California, Davis, 2008).
- Fritzsche, Peter (1996). «Did Weimar Fail?» (PDF). The Journal of Modern History. 68 (3): 629–656. doi:10.1086/245345. JSTOR 2946770. S2CID 39454890.
- Gerwarth, Robert. «The past in Weimar History» Contemporary European History 15#1 (2006), pp. 1–22 online
- Graf, Rüdiger. «Either-or: The narrative of ‘crisis’ in Weimar Germany and in historiography.» Central European History 43.4 (2010): 592–615. online
- Haffert, Lukas, Nils Redeker, and Tobias Rommel. «Misremembering Weimar: Hyperinflation, the Great Depression, and German collective economic memory.» Economics & Politics 33.3 (2021): 664–686. online
- Von der Goltz, Anna. Hindenburg: Power, Myth, and the Rise of the Nazis (Oxford University Press, 2009)
External links[edit]
- Documentarchiv.de: Historical documents (in German)
- National Library of Israel.org: Weimar Republic collection
Coordinates: 52°31′12″N 13°22′30″E / 52.52000°N 13.37500°E
В Германии в период с 1919 по 1933 гг. была установлена Веймарская республика, которая была попыткой перейти от имперского прошлого к демократической форме правления. Недолгое существование этого государства проходило под лозунгом борьбы с последствиями Первой мировой войны, в попытках восстановить экономику и политическое развитие, стабилизировать социальные отношения, снизить риск недовольства властью. Но правительства, которые по очереди меняли друг друга, часто не могли договориться по ключевым вопросам, что только усугубляло кризис, и сводило на нет большинство предпринятых реформ. Определённый период стабильности наблюдался в течение 1924-1929 гг., когда Германия стала постепенно восстанавливаться, но мировой кризис не дал преодолеть существующие внутренние и внешние проблемы.
Послевоенное положение страны
Поражение в Первой мировой войне стало национальной трагедией, немцы сложно перенесли проигрыш, потерю статуса великой державы и нации, что сказалось на моральном и состоянии общества. Спокойствия, как ожидало население, не наступило. Страны, которые одержали победу, требовали от Германии извинений, репараций, погашения долгов, возврат захваченных территорий. В результате чего, в обществе стали постепенно зарождаться и формироваться реваншистские настроения. Причинами утверждения Веймарской республики были:
- Сложное внутриполитическое положение в стране, которое возникли после ликвидации Германской империи;
- Разрушения в экономическом секторе;
- Потеря колоний и 10% европейских территорий;
- Сокращение армии до минимальных размеров;
- Неустойчивое положение населения;
- Усталость от войны.
В таких условиях в феврале 1919 года в Веймаре было открыто заседание Национального собрания. В это время по всей стране происходили забастовки, активизировались выступления левых независимых сил и коммунистической партии. В апреле того же года коммунисты сумели захватить власть в Мюнхене – столицы Баварии. Там они сразу же провозгласили создание Баварской советской республики. Их действия поддерживал Коминтерн, но попытка оказалась неудачной. Немцы не поддерживали коммунистов. После того, как туда вошли правительственные войска, Коммунистическая партия Германия была устранена от власти.
Республиканская форма правления
Одним из главных вопросов на Национальном собрании стало принятие нового конституционного закона Германии. Его проект создала специальная комиссия. Обсуждение по будущей Конституции длились с 28 февраля по 31 июля 1919 года, когда и состоялось ее утверждение. Подобное компромиссное решение позволило установить в стране республику. Интересно, что в Конституции сохранили официальное название страны – Германская империя. Вступил документ в действие в августе 1919 года. Среди ее основных положений стоит отметить такие, как:
- Новое государственное деление Германии на пятнадцать земель и три независимых города;
- Установлен восьмичасовой рабочий день;
- Немцы получили право выбора, в том числе и представителей в государственные органы власти;
- Упрощен намного рабочий режим;
- Каждый немец в возрасте от 35 лет мог стать президентом республики, количество раз выборов на эту должность не ограничивалось. Президент возглавлял армию, назначал выборы в рейхстаг, принимал или отклонял законы, которые утверждал парламент;
- Страной руководило правительство, которое возглавлял рейхсканцлер. В обязанности этого органа власти входила разработка законов и законодательных актов;
- Рейхстаг выбирали на четыре года на всеобщих выборах. Этот орган принимал законы и утверждал госбюджет, рейхстаг принимал каждый год отчет правительства;
- Существовал и рейхсрат. Его формировали из представителей германских земель;
- Установлен принцип разделения и равновесия властей, равноправия госорганов;
- Федеральная земля не имела самостоятельно выходить из состава федерации;
- Создана система социального страхования, которая предусматривала выплату пенсий, пособий при потере работы и безработицы;
- Введено обязательное восьмилетнее школьное образование, которое предусматривало обучение на бесплатной основе;
В целом, новая Конституция узаконила основные результаты итоги Ноябрьского восстания, была ориентирована на то, чтобы Германия стала демократическим государством. Но все вышло наоборот. Заложенные в закон принципы компромисса и консенсусной политики стали бомбой замедленного действия. В связи с этим, в стране постоянно менялись кабинеты и правительства, что мешало проводить до конца реформы, радикальные изменения в различных сферах страны, вести продуманную внешнюю и внутреннюю политику. Поэтому неудивительно, что в обществе стали возникать радикальные группировки, радикализовались настроения людей, которые требовали изменения формы власти и восстановления Германии как великой державы, все чаще звучали требования к правительству провести ревизию условий Версальского мирного договора.
Экономическое и социальное развитие
В течение длительного времени Германия не могла выйти из кризисного положения, в которое попала из-за огромных репарационных выплат. Основными чертами экономического развития в республике были:
- Резкое сокращение объемов производства;
- Гиперинфляция;
- Продовольственная и продуктовая проблема;
- Падение курса марки;
- Постоянно увеличивалось количество безработных, происходило обнищание народа, цены менялись по несколько раз в течение одного дня;
- Распространения получили спекуляции на валюте, что позволяло промышленникам скупать все объекты промышленности и инфраструктуры за бесценок.
С 1924 года стали предприниматься попытки стабилизировать экономику страны. Толчком к этому стало утверждение в Лондоне документа, который был направлен на проведение финансовой и экономической санации Германии. Теперь репарационные платежи Германия должна была осуществлять, учитывая собственную платежеспособность. Инвестиции позволили провести модернизацию и рационализацию промышленности, начать проводить экономические реформы. В частности, было значительно ограниченно вмешательство страны в экономику. Регулирование происходило через налоги, установление торговых тарифов, выплату кредитов, формирование бюджета.
Правительство провело политику уменьшения государственных расходов и повышения доходов, вследствие чего был значительно сокращен государственный аппарат чиновников, увеличены налоги с физлиц, поощрялся процесс инвестирования. Была введена рентная марка, что позволило снизить инфляцию.
Радикальные изменения коснулись внутреннего рынка, который стал привлекательным для отечественного производителя. Правительство стало защищать собственного производителя, установило льготы на экспорт, что позволило внешней торговле выйти на уровень мировой торговли с положительным сальдо.
Серьезным прорывом в экономической жизни Германии в конце 1920-х гг. стало обновление технической и производственной базы предприятий. На заводах, фабриках стали применяться новые технологии. Быстро стало развиваться производство чугуна и стали, добыча угля, химическая, газовая, машиностроение, электротехническая отрасль. Благодаря этому, возникли крупные промышленные корпорации.
Политическое развитие Веймарской республики
Уже первые массовые беспорядки начались в стране весной 1920 года, когда в армии появилась идея избавиться от условий Версальского соглашения, сбросить республиканский строй. Антигосударственный строй возглавил генерал В. фон Лютвиц, который выступил против власти 10 марта 1920 года. Путчисты вошли в Берлин, восстания и беспорядки начались в других регионах страны – Восточной Пруссии, центральных и северных областях.
Руководство Германии – президент и правительство бежали из Берлина, начав собирать силы для защиты республиканского строя. Ключевая роль в отстаивании принципов Конституции и законной власти сыграли рабочие и немецкие профсоюзы. В ответ на действия путчистов в Германии стали происходить массовые забастовки, которые вскоре перешли в тяжелые бои. Путч был подавлен 17 марта, через несколько месяцев в стране состоялись выборы в первый рейхстаг (6 июня 1920 г.).
До 1924 года коалиции в парламенте возникали постоянно, продолжительность их политической деятельности зависела от вопроса по выплате репараций. В течение 1923-1928 гг. кризис в государстве то обострялся, то приходил в состоянии стагнации. Можно отметить следующие ключевые моменты политической жизни государства в указанный период:
- Отсутствие согласия между партиями, правительством и президентом, что постоянно провоцировало углубление кризиса;
- В 1922 году правительство отказалось выплачивать репарации, поскольку они были непосильными для страны. Из-за этого Бельгия и Франция оккупировали большую часть Рурского угольного бассейна;
- Возникновение центробежных тенденций, которые угрожали целостность Германии;
- Активизировалась Коммунистическая партия Германии, которая готовила восстания в республике. Но революция не удалась, после чего коммунисты стали постепенно терять свое влияние в Германии;
- Серьезные проблемы правительству причиняли радикалы, которые 1919 г. сформировали Национал-демократическую немецкую рабочую партию (НСДАП). В ее состав вошли националистические организации, участники Первой мировой войны, представители средних слоев города, сел, маргинальные элементы общества. НСДАП возглавил в 1921 году Адольф Гитлер, который стал быстро превращать партию в массовую и дисциплинированную с сильным вождем. НСДАП поддерживали крупные финансисты Баварии, создавался аппарат пропаганды, военизированные штурмовые отряды. Постепенно Гитлер стал готовить захват власти, чтобы установить рейх. Национал-социалистов стали называть фашистами из-за схожести с идеологией итальянской партии Б. Муссолини;
- 8 ноября 1923 года была предпринята попытка захвата власти. Это событие получило в историографии название «Пивной путч». Но уже 16 ноября Гитлер и его сторонников арестовали, его партию запретили по всей Германии. Под влиянием внешних и внутренних факторов, в основном, социально-экономического характера, НСДАП быстро вернули себе влияние в обществе, что и позволило Гитлеру быстро захватить власть;
- Почти пять лет у власти находились буржуазные партии – с конца 1923 по май 1928 гг. Политические силы между собой договориться не могли, что и провоцировало постоянную смену коалиций и правительственных кабинетов;
- Сформировалась мощная оппозиция к власти, которая противилась реформам президента;
- Постоянная политическая борьба и междоусобицы, выборы только ухудшали ситуацию.
Кризис Веймарской республики в 1929-1933 гг.
Несмотря на то, что стабилизировать к 1929 году экономику, социальную сферу удалось в Германии, но мировой финансовый кризис положил всем успехам правительства конец.
Экономический кризис был в республике более тяжелым, чем в соседних странах Западной Европы. Пика кризис достиг в 1932 году, когда промышленное производство в Германии упало на 40%. Количество безработных достигло 7 миллионов человек, сократилась в два с половиной раза зарплата, снизился жизненный уровень немцев. В экономической сфере прекратился приток инвестиций из-за рубежа, пришло время возвращать иностранные кредиты, снова острой и актуальной стала проблема репараций, что парализовало финансовую систему.
Попытки правительства, в состав которого входили социал-демократы, в отношении кризиса оказались неэффективными, противоречивыми. На первый план было постановлено решение социальных вопросов, а не экономических проблем.
Невозможность коалиции и оппозиции договориться, спровоцировало правительственный кризис в 1930 г. В результате чего, пришел конец принципу политического компромисса, распалась большая коалиция, начался кризис государственной системы Веймарской республики.
Большинство населения поддерживало отказ от парламентской демократия, требуя установления сильной авторитарной власти с президентской формой правления. Несколько выборов и формирование президентских кабинетов вызвало только ухудшение ситуации, обострило кризис в экономике и обществе. На фоне этого и произошел крах республики.
Причины падения
- Дискредитация и унижение условий мирного договора, подписанного в Версале;
- Неспособность политических сил объединиться, чтобы справиться с кризисными явлениями. Каждая партия демонстрировала собственный эгоизм в политической деятельности, что мешало эффективной работе правительства;
- Немецкая буржуазия не была заинтересована в решении политического кризиса, поскольку в органах власти партии от этой категории населения не были представлены. В результате чего, буржуазия не смогла выступить против нацистской угрозы;
- В обществе преобладали антиреспубликанские и антидемократические настроения;
- Постоянное давление на Германию со стороны Франции в вопросе решения репарационного вопроса. Это демонстрировало слабость правительства;
- Стремление интеллигенции к консервативной революции;
- Кризис в экономике и политической сфере искусственно подавлялся, что не решало проблемы, а только вызвало экономическую катастрофу.
На этих факторах удачно играл Гитлер и его партия, идеология которой рассматривалась населением, как альтернативный инструмент в восстановлении порядка. В республике к 1933 году НСДАП позиционировала себя как левая партия, которая выражала социальный протест против власти, ее неспособности бороться эффективно с проблемами. Партию поддерживали торговцы, предприниматели, ремесленники, которые выступали против влиятельных торгово-финансовых групп населения. Важным было и то, что Гитлер призывал провести национальное обновление общества, что поддержали консерваторы и представители среднего класса.
Веймарская республика распалась, у власти оказался в 1933 году Адольф Гитлер, партия которого победила на очередных выборах в июле 1932 г. Фактический конец республики, как считают историки, наступил 30 января 1933 года, когда Гитлер был назначен на пост рейхсканцлера.
(2 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Для того чтобы оценить запись, вы должны быть зарегистрированным пользователем сайта. Загрузка…
Веймарская конституция
19 января 1919 г., когда в Берлине только завершилось подавление вооруженного восстания, состоялись выборы в Учредительное собрание. Их результаты выявили существенную перестройку партийно-политического спектра Германии. Левые партии СДПГ и НСДПГ получили соответственно 163 и 22 мандата. Жесткие политические противоречия, возникшие между ними на фоне событий декабря – января в Берлине, не позволили им образовать единый блок. Более того, СДПГ выступила за образование устойчивого парламентского большинства, ориентированного на последовательную демократизацию государственного устройства Германии и преодоление любого революционного экстремизма. Потенциальными союзниками СДПГ рассматривались Немецкая демократическая партия и партия Центра. НДП (75 мест в Учредительном собрании), руководимая Фридрихом Науманом и Вальтером Ратенау, образовалась на основе левого крыла довоенного национал-либерального движения и Прогрессивной народной партии. Она выдвигала программу последовательных социально-экономических преобразований, коренной перестройки конституционного механизма на основе либеральных принципов. Партия Центра (73 места) практически не изменила довоенной идеологической ориентации, но находилась в состоянии острой внутрифракционной борьбы. Состав партии в 1918 г. покинула влиятельная группа во главе с М. Шпанном и Э. Штадлером, образовавшая «Объединение за национальную и социальную солидарность». Спустя год на его основе было создано «Объединение за свободную от партий политику». Солидаристы не принимали участия в парламентской борьбе, но сумели увлечь за собой немалую часть активного католического электората. В 1919 г. от Центра откололась и еще одна значительная группировка, выступавшая против сохранения в партийной программе федералистского принципа. На ее основе была сформирована Баварская народная партия, ратовавшая за автономию Баварии. На выборах в Учредительное собрание ей удалось получить 18 депутатских мандатов.
Правое крыло Учредительного собрания образовывали Немецкая народная партия и Немецкая национальная народная партия, обладавшие каждая 44 депутатскими мандатами. ННП под руководством Густава Штреземана являлась право-республиканской партией, в которую влилось большинство национал-либералов. Ее программа опиралась на идею «сильного национального государства» и отказ от форсированных политических и экономических реформ либерального толка. ННП активно поддерживалась протестантскими кругами. НННП Альфреда Хугенберга включила в себя самые разнообразные группировки консервативного толка, объединенные националистическими идеями и почти нескрываемой неприязнью к республиканскому строю. Скромные позиции националистических сил в Учредительном собрании не отражали их истинного влияния в стране. По мере эскалации насилия в последние месяцы революции, возвращения к мирной жизни тысяч демобилизованных солдат, ухудшения международного положения Германии демократические силы утрачивали позиции. Впрочем, пока участие в прямых, всеобщих, тайных выборах 83 % избирателей не позволяло ставить под сомнение легитимность Учредительного собрания.
31 июля 1919 г. была принята новая конституция Германии (получившая название Веймарской – по месту работы Учредительного собрания). Ее основополагающими принципами провозглашались народный суверенитет, народное единство, свобода, социальная справедливость. Конституция не ликвидировала Германскую империю, но закрепляла президентско-парламентский республиканский строй и федеративное устройство. Бывшие «союзные государства» преобразовывались в земли со своими представительными органами – ландтагами – и равным правовым статусом. Веймарская конституция провозглашала приоритет имперского права над земельным, значительно ограничивая прерогативы земель в области законодательства и финансовой сферы. Верхняя палата парламента – Рейхсрат (Имперский совет) – обладала лишь правом отлагательного вето, а также участия в организации референдумов и конституционных изменений. В ее состав входили представители земельных ландтагов в зависимости от численности населения земель. Нижняя палата парламента – Рейхстаг – обладала наибольшими полномочиями в системе власти, в том числе контролируя законодательный процесс. Рейхстаг избирался на 4 года в ходе прямых, всеобщих, тайных выборов с 20-летним возрастным цензом. Противовес значительным полномочиям Рейхстага составили прерогативы президента, также избираемого всенародно и на достаточно длительный срок – 7 лет. Президент рассматривался как внепартийный арбитр, гарант стабильности республиканского строя и единства империи. Президент обладал правом назначения и увольнения главы правительства – рейхсканцлера (который не обязательно представлял наибольшую фракцию парламента, но нуждался в одобрительном вето Рейхстага), по предложению канцлера – имперских министров, а также всех высших должностных лиц империи. Президент являлся главнокомандующим, представителем империи в международных делах, имел право на введение чрезвычайного положения. Предоставляя главе государства столь широкие полномочия, авторы Конституции полагали, что всенародный характер выборов президента является достаточной гарантией против угрозы личной диктатуры.
Помимо государственного устройства, Веймарская конституция подробно регламентировала многие вопросы, связанные с правами и свободами личности, общественной жизнью, социально-экономической сферой. Провозглашалось равенство всех перед законом, равенство мужчин и женщин, равенство «инакоязычных частей населения империи», неприкосновенность личности и жилища, тайна переписки, свобода слова и передвижения, свобода образования союзов и обществ, свобода совести. Церковь как общественная корпорация отделялась от государства. Конституция вводила всеобщее обязательное школьное обучение, возлагала на государство обязанность поддерживать предпринимателей, средние слои и рабочих, а также ответственность за осуществление социализации средств производства на компенсационной основе в интересах нации. Многие статьи по частным вопросам также опирались на идеи социальной зависимости и социальной ответственности граждан в отношениях между собой и с государством. Таким образом, Веймарская конституция стала первой конституцией нового типа, преодолевающей традиции классической либеральной конституционной модели. Учитывая традиции либерального конституционализма (прежде всего, американского) в организации властной структуры общества, авторы Веймарской конституции попытались создать демократический вариант государства с ярко выраженной социальной ориентацией. Этот опыт оказал огромное влияние на развитие мирового конституционного процесса в XX в., однако имел существенные недостатки с точки зрения специфики послевоенного немецкого общества. Веймарская конституция предполагала наличие развитого гражданского общества, устойчивой консенсусной политической культуры, всеобщего признания демократических ценностей. В условиях же колоссального комплекса противоречий, отражающего особенности развития Германии на рубеже XIX–XX вв., самая демократическая и совершенная конституция своего времени оказалась мертворожденной.
Экономическое положение Германии и Версальский договор
По окончании войны Германия оказалась в состоянии полного экономического хаоса. Суммарный объем промышленного производства составил в 1918 г. 57 %, от довоенного, в 1919 г. – 37,8 %. Общие затраты на ведение войны достигли 150 млрд марок, тогда как ресурсы, накопленные в тот же период, не превысили 35 млрд марок. Полностью истощились запасы сырья, топлива. Довоенная система экономических связей оказалась дезорганизована, транспортная инфраструктура разрушена. В сельским хозяйстве снизилось поголовье скота, упали сборы зерновых и технических культур. В стране начинались эпидемии, голод. Гиперинфляция подорвала основы национальной финансовой системы, уничтожила личные сбережения граждан. Реальная заработная плата составила 72 % от уровня 1900 г. Производственный травматизм вырос на 50 %. Британский правительственный агент сообщал своему правительству: «Недоедание привело не только к уменьшению производительности труда, но и заметно отразилось на психике народа, который стал невнимательным, апатичным и лишенным надежды, потерял уважение к законам». Истощенная экономика нуждалась в глубокой структурной перестройке и массированном инвестировании, источников для которого внутри страны не было.
Мощным дестабилизирующим фактором для послевоенной жизни Германии стало подписание 28 июня 1919 г. мирного договора в Версале. Объявленная виновницей войны, Германия лишилась своих колоний в Африке и на Тихом океане, оказалась расколота после передачи Польше «Данцигского коридора» и отделения Восточной Пруссии, потеряла Эльзас, Лотарингию, часть Силезии, районы, граничащие с Бельгией и Данией, – и вместе с этими территориями главные источники промышленного сырья. Всего территориальные уступки Германии составили 73,6 тыс. кв. км с 7,3 млн населения (т. е. 13 % территории и 10 % населения страны). Победителям также перешла большая часть немецкого морского и железнодорожного транспорта, в том числе 5 тыс. паровозов и 150 тыс. вагонов. Свободным объявлялось воздушное пространство Германии и судоходство на четырех крупнейших реках. Версальский договор запрещал Германии производство и использование новейших видов вооружений, обязывал сократить армию – рейхсвер – до 100 тыс. человек и ликвидировать систему всеобщей воинской повинности. Уничтожались укрепления на западной границе, рейнская зона объявлялась демилитаризованной, а на левом берегу Рейна размещались оккупационные войска Антанты. Экономическое пространство, водные пути сообщения и аэродромы Германии открывались для стран-победительниц. В ходе международных переговоров 1920–1921 гг. была определена огромная сумма репарационных выплат Германии – 132 млрд золотых марок. Чтобы проводить выплаты по установленному графику, Германия должна была ежегодно передавать победителям сумму, троекратно превышавшую годовой валовой национальный продукт.
При всей тяжести экономических последствий Версальского мира особо пагубными для Германии оказались его политические результаты. После нескольких десятилетий национального подъема, побед, надежд немцы испытали горечь поражения, унижение позорного мирного договора, беспомощность перед лицом новых проблем. Это вызвало острый социально-психологический кризис, не менее разрушительный по последствиям, чем экономический. Для сознания немцев было важно, что их армия так и не была окончательно разгромлена в годы войны. Германия согласилась на условия перемирия, основанные на «14 пунктах» американского президента Вильсона и не предполагавшие тотального наказания одной из сторон военного конфликта. Жесточайшие условия Версальского договора казались полной неожиданностью, а признание Германии единственной виновницей войны – вопиющей несправедливостью. Все это отравило массовое сознание немецкого общества болезненным реваншистом, вдохнуло жизнь в наиболее экстремистские политические идеи.
Невзирая на трагическое для Германии окончание Парижской мирной конференции, политические силы, стоявшие у истоков веймарской демократии, попытались стабилизировать положение в стране. В 1919 г. у власти закрепилась так называемая «Веймарская коалиция» – СДПГ, Центр и НДП. Правительство, возглавляемое поочередно социалистами Ф. Шейдеманом, Г. Бауэром, Г. Мюллером, было тесно связано с предпринимательскими и финансовыми кругами из новейших отраслей индустрии и обеспечивающих их банков, в том числе с О. Гесслером, К. Симменсом, Я. Шахтом. Главным идеологом этой группировки был лидер НДП, крупный промышленник Вальтер Ратенау, призывавший ценою выполнения условий Версальского договора и ликвидации Брест-Литовского договора с Советской Россией нормализовать отношения Германии с другими странами и интегрировать германскую экономику в мировую. Именно Ратенау впоследствии сыграет важнейшую роль при подписании в 1922 г. Раппальского договора с Советской республикой, за что и будет убит членами террористической организации «Консул». Помимо прагматичной поддержки промышленных магнатов Юго-Восточной Германии, лидеры «Веймарской коалиции» пыталась использовать авторитет ряда выдающихся деятелей культуры и науки, принявших идеи веймарской демократии.
Непреодолимым препятствием для реализации программы «Веймарской коалиции» стало углубление экономического кризиса. В этих условиях попытки отказа от жесткого государственного регулирования и перехода к либерализации рыночных отношений принесли катастрофические результаты. Утратив инициативу в послевоенной структурной перестройке промышленности и фондового рынка, возложив на себя непомерные социальные расходы, правительство было вынуждено встать на путь увеличения налогов и дополнительной эмиссии ценных бумаг и денежной массы. В кратчайшие сроки это колоссально увеличило государственный долг: в конце 1918 г. он составлял 50 млрд марок, в 1919 г. – 86 млрд марок, в 1920 г. – 153 млрд марок. Количество банкнот в обращении увеличилось с 23 млрд марок в конце 1918 г. до 46 млрд марок в 1919 г. и 92 млрд марок в 1920 г. Только за три месяца зимы 1919–1920 гг. марка обесценилась до 1/3 прежнего номинала. Страну захлестнула гиперинфляция. Началось бегство капиталов за границу и спекулятивная скупка товаров внутри страны. В этой ситуации происходила быстрая консолидация антиреспубликанского лагеря.
«Капповский путч» и Рурский кризис
Правящей «Веймарской коалиции» противостояла широкая группировка консервативных, националистических партий и организаций, выступавших против выполнения Версальского договора. Их деятельность инспирировали крупные промышленники западногерманской тяжелой индустрии, наиболее пострадавшей от программ демилитаризации, – Стиннес, Тиссен, Кирдорф. Центром правой оппозиции стал так называемый «Круг Людендорфа» – политическая организация, объединившая представителей Рейхсвера, НННП, «Немецкой партии Отечества» Вольфганга Каппа, фелькишских группировок, солидаристов под руководством Эдуарда Штадлера, «Германского ордена» – влиятельной оккультной организации. Эти политические силы использовали широкое недовольство в стране Версальским миром, реваншистские настроения, агрессивность монархически настроенных групп населения, брожение в армии и среди демобилизованных ветеранов войны. В условиях нарастающего экономического кризиса правые решились на открытое вооруженное выступление.
В марте 1920 г. командующий первой армейской группой фон Лютвиц организовал беспрепятственный вход в Берлин добровольческих корпусов («фрайкоров»). Спустя несколько дней было объявлено о создании правительства В. Каппа и ликвидации Веймарской конституции. Правительство, не обладавшее силами для борьбы с путчистами, ограничилось лишь призывом к профсоюзам о начале всеобщей забастовки. Любопытно, что первыми на него «откликнулись» берлинские банки, прекратившие выдачу денег. Не поддержала путч и армия. Новый главнокомандующий фон Сект пытался не втягивать Рейхсвер в гражданский конфликт и не давать повод странам Антанты для ужесточения программы демилитаризации Германии. Неожиданностью для путчистов также стала пассивная позиция правоцентристских партий. Их руководство не решалось рисковать в преддверии первых парламентских выборов. В условиях политической изоляции Капп добровольно сложил с себя полномочия и отказался от политической деятельности. Законное правительство было восстановлено. Оно запретило все добровольческие военизированные формирования (так называемый «черный рейхсвер»). Исключение составила лишь Бавария. Сепаратисты из баварского земельного правительства фон Карра вопреки указанию федеральных властей не только не ликвидировали противозаконные фрайкоры, но и разместили легионеров едва ли не со всей Германии в лесных лагерях под видом лесорубов и спортсменов. Это превратило Баварию в эпицентр праворадикальных экстремистских движений.
Выборы в июле 1920 г. выявили быструю поляризацию политических сил. На левом фланге значительно усилила свои позиции НСДПГ (84 мандата) при сокращении фракции СДПГ до 102 депутатов. Впервые четыре места получили в Рейхстаге коммунисты. Уменьшилось представительство партии Центра (64 места) и НДП (39). НННП образовала мощную праворадикальную фракцию (71 мандат). Новая расстановка сил в Рейхстаге вызвала распад «Веймарской коалиции». Новое правительство образовали ННП, НДП и Центр. Канцлером стал К. Ференбах из партии Центра. Для стабилизации товарного рынка была сделана попытка ужесточения таможенной политики. Газеты начали печатать курс доллара и ценных бумаг, а правительство пыталось упорядочить движение капиталов и эмиссию. Но после определения на Парижской и Лондонской конференциях в 1921 г. окончательных условий выплаты репараций Ференбах демонстративно подал в отставку. Правительство возглавил еще один лидер Центра И. Вирт, попытавшийся найти способы выполнения международных обязательств. Правительство объявило о намерении национализировать без выкупа для обеспечения репарационных выплат до 10 % промышленных капиталов (признанных военными прибылями). В ходе дальнейших переговоров с промышленной группой Г. Стинесса было достигнуто компромиссное соглашение об отказе от национализации при размещении правительственного займа в 1 млрд марок золотом. Однако в дальнейшем промышленники настояли на выплате займа бумажными банкнотами, в результате чего бюджет получил (с учетом растущей инфляции) лишь 50 млн марок золотом. Правительство перешло к широкой продаже золотого запаса для поддержания курса марки. Это стабилизировало финансовый рынок в марте – апреле 1922 г., но скупка государственных ценных бумаг промышленниками для обращения их в золото вызвала новый виток инфляции. В условиях открытого саботажа магнатов тяжелой индустрии правительство вновь обратилось за поддержкой к международным финансовым кругам. Однако переговоры о стабилизации экономического положения в Германии на Генуэзской конференции 1922 г. провалились. Трагическая гибель их организатора В. Ратенау вызвала кризис правящей коалиции. Ни одна из партий не решалась взять на себя ответственность за заведомо невыполнимые международные обязательства.
В конце 1922 г. было образовано «внепартийное правительство» В. Куно, близкого друга Гуго Стиннеса. Новый кабинет выдвинул идею «политики катастрофы» – окончательного отказа от выплаты репараций и выполнения других международных соглашений. Этот курс преподносился как единственная возможность предотвратить экономический крах. Но его подлинной целью являлась дальнейшая дестабилизация и, в конечном счете, ликвидация республиканского строя. Инфляционные процессы приобрели неконтролируемый характер. На протяжении второй половины 1922 г. курс национальной валюты устойчиво снижался. В августе за 1 доллар уже давали 1 тыс. марок, в декабре – 7–8 тыс. марок. Окончательный крах финансовой системы произошел в начале 1923 г. после ввода в Рурскую область франко-бельгийских войск – таким образом правительство Франции ответило на «политику катастрофы» Куно. Этот кризис вызвал панику на фондовом рынке и колоссальные бюджетные расходы (в Рурской области начались массовые акции гражданского неповиновения, и более половины 12-миллионного населения полностью перешло на государственное обеспечение). Вместе с Руром Германия лишилась 88 % добычи угля, 70 % выплавки чугуна, 40 % выплавки стали. Правительство включило печатный станок. Уже в январе денежная масса достигла 2 биллионов марок, в августе – 3200 биллионов. Покупательная способность марки резко снизилась. Так, в 1918 г. в Берлине можно было приобрети на одну марку 10 трамвайных билетов, в 1919 г – уже 5, в 1921 г. – 1. В июле 1923 г. трамвайный билет стоил 10 марок, в августе – 10 тыс., в ноябре – 150 млрд марок. Сама марка стала постепенно выходить из внутреннего обращения, усилился спрос на валюту. Деньги становились дешевле, чем бумага, на которой они печатались. Доходы бюджета покрывали в начале 1923 г. 1/3 расходов, а в конце года – 1/100 часть. Государственный долг достиг в августе 1923 г. 1200 биллионов марок. Германия стояла на пороге катастрофы. В этой ситуации резко усилилось влияние радикальных экстремистских политических сил.
Начало фашизации Германии и политический кризис 1923 г.
С началом рурского кризиса правые политические группировки начали подготовку решающего наступления на конституционный строй. Однако опыт капповского путча показал, что насильственная ликвидация республики может создать опасный вакуум власти. Требовался выход на арену нового политического движения, принципиально не связанного с веймарской парламентской системой и достаточно массового, чтобы обеспечить видимость законности государственного переворота. Основой для него стали праворадикальные группировки, сплотившиеся под знаменем «консервативной революции».
Истоки революционно-консервативной идеологии обнаруживаются еще в программных установках консервативных движений предвоенной Германии, активность которых порождалась противоречиями процесса ускоренной модернизации. А ее окончательное оформление было связано с крайним обострением национального чувства на фоне военного поражения и возрождением гипертрофированных идей социального этатизма в условиях жесточайшего социально-экономического кризиса послевоенных лет. Крупнейшие идеологи революционно-консервативного толка – О. Шпенглер, Меллер ван ден Брук, К. Шмитт, Э. Юнг, М. Шпан, Ф. Юнгер – протестуя против либеральных идеалов, отвергли и монархический легитимистский консерватизм. Речь шла о тотальной революции, способной создать принципиально нового человека, противоположного ограниченной в своем рационализме и практицизме западной личности. Эта революция могла носить лишь национальный, немецкий характер, поскольку являлась не новым витком умозрительных поисков универсальных рецептов всеобщего благоденствия, а возвращением к подлинным истокам народного духа, восстановлением естественных форм существования нации. Освальд Шпенглер, автор известной книги «Закат Европы», разработал особую концепцию немецкого социализма. Под социализмом здесь понималась не столько конкретная система социально-экономических и политических отношений, сколько само состояние общества, связанное с приоритетом общих целей, идеалов, ценностей. Немецкий социализм (в трактовке Шпенглера – «прусский социализм») являлся не одной из возможных национальных моделей такого общественного устройства, а присущей именно немцам глубинной чертой национального характера. Развивая эти идеи, Э. Юнгер предложил теории «нового национализма» расистского толка и «тотальной мобилизации» – как особого состояния общества, позволяющего добиться растворения личности в общем движении нации. Известный юрист К. Шмитт разрабатывал теоретическое обоснование «подлинного демократического государства» как основанного на народном духе и прямой воле народа-суверена в отличие от диктатуры политического меньшинства в условиях либерального парламентаризма. Впоследствии Шмитт широко использовал для обозначения такого рода государственности термин, предложенный итальянскими фашистами, – «тоталитарное государство». Идеи «национального социализма», корпоративного государства, национальной солидарности, народной демократии стали базовыми и для концептуальной работы известного фелькишского теоретика Меллера ван ден Брука «Третий рейх», вышедшей в свет в 1923 г. Ее автор предсказывал рождение Третьего рейха немецкого народа в результате национальной революции.
Идеи консервативной революции создали духовную среду для многочисленных правоэкстремистских движений. Их ядром являлись добровольческие корпуса ветеранов войны («фрайкоры»), традиционные для Германии «юношеские союзы», фелькишские и антисемитские организации. Таким образом в Германии начинался процесс образования раннего фашистского движения со свойственными ему политическим радикализмом, воинственностью, бунтарством, преобладанием негативных, разрушительных целей. Особенностью раннего фашистского движения в Германии являлась значительная роль общенациональной консолидирующей идеологии и меньшее, по сравнению с аналогическими движениями в других странах, влияние корпоративной и анархо-синдикалистской идеологии, минимальная роль социального католицизма. Особую специфику имела лидирующая организация подобного толка – национал-социалистическая партия Гитлера.
Быстрый рост влияния национал-социалистов и специфика их идейно-политической ориентации первоначально были связаны с внешним влиянием на партию. Во-первых, это движение пользовалась щедрой поддержкой, в том числе финансовой, промышленных магнатов. Эта связь не была необычной. Еще в 1920 г., после провала капповского путча, правые политические круги начали работу по консолидации националистических массовых организаций, способных противостоять влиянию идей «еврейского социализма» (марксизма) в среде рабочего класса. По поручению Г. Стиннеса к этой деятельности присоединился «Союз политического обновления» Эдуарда Штадлера, объединивший сторонников идей солидаризма, отколовшихся от партии Центр. В отличие от католиков, движение Штадлера развивало солидаристские идеи надклассовой общности и корпоративизма в остром националистическом ключе, сочетая биологическую трактовку понятия «народ» с идеями «немецкого социализма», или национал-социализма. Одной из таких организаций, попавших в поле зрения Штадлера, была Немецкая рабочая партия (ДАП), образованная в январе 1919 г. под руководством слесаря мюнхенских железнодорожных мастерских Антона Дрекслера и возглавленная затем отставным ефрейтором А. Гитлером. Она рассматривалась как важный канал для распространения идей «немецкого социализма» в Баварии, регионе с сильными сепаратистскими тенденциями и специфической политической культурой. Вскоре ДАП была переименована в Национал-социалистическую рабочую партию Германии (НСДАП), началась разработка программных установок партии в духе идеологии «национальной революции» и радикального солидаризма.
В первый период своего существования НСДАП представляла собой немногочисленную и малозначительную даже по масштабам Мюнхена группу. Однако ее судьба коренным образом изменилась в 1920 г., когда у партии появились могущественные покровители из «Германского ордена». Эта полулегальная оккультная организация пестовала идеи духовного обновления человечества на основе расовой иерархии с преодолением ограниченности человеческого разума через приобщение к высшим мистическим истокам жизни. Пропаганда оккультных идей Ордена нашла благодатною почву в духовно надломленном немецком обществе. Очень быстро она приобрела и явный политический характер – расовые идеи оказались весьма созвучны теории национальной революции. Но «Германский орден» обладал уникальной особенностью политического стиля. Особое внимание было обращено к мистическим, оккультным аспектам пропаганды. Ставка делалась именно на иррациональные аспекты политического поведения человека. Приоритетное значение придавалось и поиску мессии – «человека среди людей», прошедшего через земные испытания, способного «узреть свой апостольский долг» и уничтожить препятствия на «духовном пути Земли».
В 1920 г. члены «Общества Туле» (духовного центра «Германского ордена») Дитрих Эккарт и Альфред Розенберг начали патронировать ДАП. Их привлекла фигура лидера партии – Адольфа Гитлера. Он идеально подходил для роли мессии. Судьба Гитлера была одной из сотен тысяч судеб неприкаянных, разочаровавшихся людей, не нашедших себя в быстро меняющемся, жестоком мире. Основы его психологического строя еще в юности сформировали напряженная, подавляющая атмосфера в семье, острый конфликт с отцом, годы, проведенные после смерти матери в одиночестве и нищете в огромной и чужой Вене. Внутренняя духовная жизнь молодого Гитлера определялась постоянным конфликтом между огромным самомнением, честолюбивыми надеждами и полной разочарований реальностью. Ненависть и презрение к окружающему миру, вера в некий потаенный, глубинный смысл бытия, доступный лишь избранным, подсознательное стремление компенсировать неуверенность в себе жестким, властным, пренебрежительным отношением к людям определяли его поступки и взгляды. Восторженно восприняв, подобно многим современникам, мировую войну, обретя в окопах чувство собственной значимости, Гитлер отнесся к поражению Германии как к личному унижению и трагедии. Стремительный приход в политику и взлет к вершинам власти еще больше укрепили его веру в свою уникальность, тайное предназначение, великую миссию. Неудавшийся художник и архитектор, он видел себя творцом новой партии, нового государства, нового мирового порядка. Именно эти качества, а также склонность к мистической экзальтации и соответствующая способность к особого рода ораторскому искусству сделали Гитлера привлекательной фигурой для тайных покровителей ДАП.
В кратчайшие сроки партия Гитлера преобразилась. Под влиянием представителей «Туле» идеи национального социализма в идеологической доктрине партии соединились с мистическими, оккультными мотивами. Эмблема «Туле» – свастика, являющаяся древним мистическим символом вечного движения солнца, – стала официальной эмблемой партии, обозначающей соединение арийских мистических традиций с героикой древнегерманских Нибелунгов. На основе рунических знаков была разработана система других партийных символов, введены штандарт партии, флаг имперских цветов, особые ритуалы (в том числе салют поднятой вверх рукой, массовые факельные шествия). Все это создавало совершенно необычный имидж партии, привлекало даже искушенных в политике людей. Покровители НСДАП помогли партии приобрести собственную газету – «Фелькишер беобахтер». С 1921 г. под руководством капитана Эрнста Рема, отвечавшего за связь баварского правительства с фрайкорами, начали создаваться штурмовые отряды (СА) – военизированные формирования НСДАП. Но главным оружием нацистов считался личный гений Гитлера. С 1921 г. он становится фюрером партии – диктатором с неограниченными полномочиями.
Рурский кризис 1923 г. стал сигналом к активным действиям противников республиканского строя. В окружении Гуго Стиннеса родился весьма изощренный план прихода к власти и ликвидации Веймарской республики. НСДАП в нем отводилась важная роль. Нацисты должны были организовать в Баварии «широкое патриотическое движение», возглавляемое авторитетными людьми, подобными генералу Людендорфу. Канцлер Куно, следуя «пожеланиям народа», был готов передать всю полноту власти армии. Однако летом 1923 г. Рейхстаг принимает решение о формировании правительства «большой коалиции» (от СДПГ до ННП). Его возглавил Густав Штреземан, лидер ННП и один из талантливейших политиков послевоенной Германии. Не будучи апологетом веймарской демократии, Штреземан все же полагал, что «политика катастрофы» способна вызвать новый глобальный конфликт с Антантой и привести страну к гибели. Кроме того, Штреземан представлял тех немногих лидеров правого лагеря, которые сумели понять подлинную природу «консервативной революции», выходящей за рамки обычной политической идеологии, увидеть в ней контуры особого экстремистского движения, в рамках которого грань «левого» и «правого» уже теряла смысл.
Важной причиной консолидации центристских сил в период рурского кризиса стала активизация левого крыла консервативно-революционного движения – национал-большевистского. Его сторонники ратовали за соединение идей немецкой национальной революции с опытом государственного строительства Советской России. Российский большевизм они рассматривали не как продолжение марксистской традиции, а в качестве национальной идеологии русского народа, обладающей жесткой антикапиталистической и антилиберальной направленностью. Идеи национал-большевизма были популярны среди членов многих фрайкоров, в том числе таких крупных, как «Союз Оберланд», «Вервольф», «Викинг». В 1920–1921 гг. национал-большевизм стал распространяться и среди коммунистов. Руководство КПГ в целом пресекало подобные тенденции, что вызвало раскол партии. В составе альтернативной Коммунистической рабочей партии Германии оказалось до 40 % бывших членов КПГ. В начале 1923 г. неожиданный шаг сделало руководство Коминтерна. В ходе заседания Исполкома, посвященного памяти расстрелянного французами в Руре немецкого националиста Шлагетера, К. Радек недвусмысленно заявил о поддержке Коминтерном борьбы немецких националистов против международного капитала. Сенсационная речь Радека вызвала всплеск контактов КПГ и НСДАП, включая проведение совместных собраний, обоюдные выступления в партийной прессе. Лишь к концу года в руководстве КПГ возобладала линия на свертывание сотрудничества с националистами. В то же время в рядах самой КПГ активность по-прежнему проявляли наиболее радикальные элементы. Несмотря на официально принятую тактику «накапливания сил», коммунисты поддерживали любые антиправительственные выступления пролетариата. Пиком их стало рабочее восстание в Гамбурге в октябре 1923 г. под руководством молодого лидера коммунистов Э. Тельмана. Под патронажем КПГ в стране создавались многочисленные отряды Красной гвардии (только в Руре они насчитывали более 100 тыс. чел.).
В условиях эскалации политического насилия и угрозы (даже призрачной!) консолидации экстремистских движений правительство Штреземана поставило своей целью объединить либерально-демократические и право-республиканские силы для защиты конституционного строя. Для обеспечения порядка армии были переданы чрезвычайные полномочия. Руководство Рейхсвера приняло решение выступить на стороне правительства, а не против него. Группировке Стиннеса пришлось отказаться от первоначального плана. События вышли из-под контроля лишь в Баварии, где лидеры НСДАП все же решились на открытое выступление. 8 ноября 1923 г. нацисты, взяв в заложники посетителей пивного зала (отсюда и название путча – «пивной»), выдвинули требование роспуска баварского земельного правительства и провозглашения «национальной революции». Однако шествие нацистов по улицам Мюнхена на следующий день было разогнано полицией. Лидеры партии оказались на скамье подсудимых и были осуждены на незначительные сроки заключения. Сам судебный процесс был превращен Гитлером в пропагандистский спектакль. Несмотря на неудачный итог, именно «пивной путч» превратил НСДАП в политическую силу общегерманского масштаба.
Период стабилизации
Подавление лево – и праворадикальных выступлений в 1923 г. стало прологом к политической стабилизации в Германии. Однако ее глубинные причины заключались в достижении компромисса между ведущими группировками промышленно-финансового капитала, вызванного коренным изменением взаимоотношений Германии с ведущими странами Запада. Символом выхода Германии из дипломатической изоляции стали решения Локарнской конференции 1925 г. Штреземану, возглавлявшему немецкую делегацию в Локарно, удалось найти приемлемую формулу для конструктивного диалога по проблеме границ в послевоенной Европе. Пойдя на признание незыблемости новых границ с Францией, Германия оставляла за собой право на пересмотр восточных границ – в рамках правового процесса, под международным контролем и арбитражем. При всей непопулярности этого решения среди немецких националистов, именно Локарнская конференция косвенно признала несовершенство Версальской системы и необходимость «умиротворения», правовой реабилитации стран, пострадавших от неравноправных мирных договоров. Следуя локарнскому курсу, Германия в 1926 г. вступила в Лигу наций. В то же время германская дипломатия весьма осторожно относилась к пан-европейским проектам, популярным среди европейской политической элиты во второй половине 20-х гг. При нормализации отношений с Западом были сделаны большие усилия по улучшению отношений Германии с ее восточными соседями – СССР и Польшей. Ключевую роль для этого играли теснейшие связи Рейхсвера с Красной Армией. Не ставя своей целью заключение формального военно-политического союза, способного вызвать большую тревогу у западных политиков, руководство Веймарской республики эффективно использовало эти контакты для подготовки армейских кадров и освоения новой военной техники в обход условий Версальского договора.
Для нормализации экономического развития Германии основную роль сыграли позитивные отношения с деловыми кругами Великобритании, США и Франции. По плану комиссии экспертов под руководством Ч. Дауэса, представленному в 1924 г., создавался контрольный механизм для проведения стабилизационных мероприятий в финансовой системе Германии. Германии предоставлялись гарантии международного займа (800 млн марок), что по сути давало сигнал для начала широкой инвестиционной деятельности в стране иностранного капитала. При этом четко определялись источники репарационных выплат – преимущественно высокие косвенные налоги на предметы широкого потребления и, в значительно меньшей степени, прибыли железных дорог и промышленности. Таким образом, внешние займы образовывали стабилизационный фонд строго целевого предназначения. Сумма ежегодных репарационных выплат значительно снижалась. Страны Антанты гарантировали Германии устойчивость валюты вплоть до окончания репарационных платежей в случае колебания валютного курса.
Всего за период с 1924 по 1930 г. Германия получила 63 млрд золотых марок. Основная часть кредитов была использована для структурной перестройки экономики, развития наукоемких отраслей, энергетики, сети коммуникаций. Кредиты составили примерно 2/3 основного капитала немецких предприятий. Происходило интенсивное сращивание германского и американского, английского капитала, создавались совместные компании и банковские объединения. Германский капитал участвовал в конце 20-х гг. в 200 из 300 международных монополий. Концерны Круппа, Хенкеля, Дорнье, Юнкерса возобновляли запрещенное Версальским договором производство в своих филиалах на территории других стран, в том числе СССР. Значительно вырос уровень концентрации промышленного производства. Ключевые позиции в германской индустрии заняли химический концерн «И. Г. Фарбениндустри», электротехнические концерны АЭГ и «Сименс», «Стальной трест» – наследник концерна Стинесса, шесть рурских металлургических концернов. Уже к 1926 г. в Германии начинается уверенный экономический подъем. В 1929 г. уровень производства достиг 117 % по сравнению с 1913 г. По основным промышленным показателям Германия вышла на второе-третье место в мире.
Однако экономическая стабилизация имела и оборотную сторону. Страна оказалась в состоянии сильной финансовой зависимости, наметился явный перекос в сторону отраслей, выпускающих средства производства. Рынок потребительских товаров оставался ненасыщенным. Сложной была и социальная ситуация. Уровень налогообложения в Германии в середине 20-х гг. был наиболее высоким в Европе (26 % от общего дохода населения). Заработная плата составляла 60–70 % от довоенного уровня. Даже в период экономического подъема немецкие рабочие получали заработную плату на 20 % меньше, чем французские, и на 40 % меньше, чем английские. При этом рабочий день на германских предприятиях был вновь увеличен до 10–12 часов. Высокой оставалась и безработица, колеблющаяся от 3,5 до 19 млн чел.
Трудности социально-экономического развития отчасти компенсировались оптимизмом, охватившим страну. Германия впервые в полной мере вдохнула политическую свободу. Веймарская республика стала символом расцвета культуры, раскрепощенного искусства. В течение нескольких лет Германия не знала ни серьезных рабочих забастовок, ни правительственных кризисов. По результатам выборов 1924 г. лидирующие позиции в рейхстаге заняли центристские партии. Радикальные партии КПГ и НСДАП также образовали свои фракции (соответственно 45 и 14 мест), сделав ставку на парламентские формы деятельности, отказавшись от экстремистских действий. Находившиеся во второй половине 20-х гг. поочередно у власти правительственные кабинеты, возглавлявшиеся В. Марксом из партии Центра и беспартийным политиком Г. Лютером, оставались «малозаметны» в политической жизни, что являлось важнейшим свидетельством общей стабилизации в стране. Однако видимость национального единения скрывала симптомы грядущего кризиса. Неравномерное развитие социально-экономической сферы, сохранение неравноправного положения Германии на международной арене, неприятие новых демократических ценностей многими социальными группами немецкого общества накапливали взрывоопасный социальный материал.
Тревожным сигналом для правящей элиты Веймарской республики стал ход президентских выборов 1925 г., когда фельдмаршал Гинденбург одержал победу благодаря громкой националистической пропагандистской кампании. В 1928 г., после ряда решительных выступлений Гинденбурга за изменение экономического курса в пользу юнкеров и военно-промышленного сектора, последовал первый за долгое время правительственный кризис. Итоги внеочередных выборов в Рейхстаг показали быстрый рост электората наиболее радикальных партий. КПГ сумела увеличить свою фракцию с 14 до 45 депутатов. 73 мандата получила НННП. Ее новый лидер Альфред Гугенберг, хозяин огромного издательско-журналистского концерна, начал шумную кампанию по сплочению «всех здоровых сил общества». Небольшую фракцию (12 мест) сохранила и НСДАП. Для обеспечения стабильности правительства центристские партии были вынуждены вернуться к модели «большой коалиции», объединившей СДПГ, Центр, НДП и ННП. Новый кабинет возглавил социал-демократ Г. Мюллер.
Германия в годы мирового кризиса. Приход нацистов к власти
Начавшийся в 1929 г. мировой экономический кризис выявил всю относительность политической и экономической стабилизации в Германии. За три года кризиса падение промышленного производства составило 58 %. Практически прекратилось строительство. Оборот ремесленного производства сократился с 20 млрд марок в 1928 г. до 10,9 млрд марок в 1932 г., оборот мелкой торговли – с 36,3 млрд марок до 23 млрд марок. В 2,5 раза уменьшилась внешняя торговля Германии. В тяжелом положении оказался аграрный сектор, в особенности мелкие крестьянские хозяйства, не получавшие правительственных дотаций. Совершенно непосильным бременем для государственного бюджета становилась выплата репараций. Принятие в 1929 г. на Гаагской международной конференции «плана Юнга» – о сокращении общей суммы репарационных выплат до 113,9 млрд марок и снижении суммы ежегодных выплат, не меняло ситуацию. Лишь в 1932 г., когда Германия оказалась на пороге финансового краха, репарации были сокращены до 3 млрд марок со сроком выплаты в 15 лет. За годы кризиса обострились социальные проблемы, резко возросла безработица. К началу 1933 г. численность безработных приближалась к 9 млн чел. Небольшие пособия по безработице получали лишь 20 % из них. Особенно высока была безработица среди ремесленников, служащих, торговцев, лиц свободных профессий. Бедственным было и положение работающих. Общий фонд заработной платы сократился почти вдвое. При официальном прожиточном минимуме в 39 марок средняя зарплата рабочих в 1932 г. составляла 21,7 марки. В немецком обществе начался рост социального пессимизма, отчаяния. Ежегодно примерно 20 тыс. чел. кончали жизнь самоубийством. Нарастал и политический кризис.
Правительство Г. Брюнинга, образованное в марте 1930 г., взяло курс на жесткую антикризисную политику, сокращение социальных программ, увеличение прямых и косвенных налогов, поддержку наиболее рентабельных предприятий и отраслей, проведение дефляционной политики. Правительство осуществляло финансовое «оздоровление» банковской системы, в результате чего контрольные пакеты акций многих крупнейших банков и компаний оказались в государственной собственности. Под централизованный контроль была взята сфера ценообразования и уровень заработной платы. При определенной эффективности правительственного курса эти жесткие меры вызвали разногласия в «большой коалиции». Сам Брюнинг, представляя партию Центра и не имея прочной опоры в парламенте, пытался действовать на основе чрезвычайных президентских указов, в обход обычной парламентской практики. Жестко подавлялись любые антиправительственные выступления. В сентябре 1930 г. Брюнинг убедил президента Гинденбурга досрочно распустить парламент. Однако результаты новых выборов оказались неожиданными. Центристские партии, которые потенциально могли стать опорой для правительства, не смогли улучшить свои позиции. Но и прежний лидер правого лагеря – НННП лишилась значительной части своего электората. Вторую но численности фракцию после социал-демократов образовала НСДАП (107 мандатов), получившая голоса 6,4 млн немцев.
В 1930 г. нацистская партия разительно отличалась от той небольшой, аморфной, экстремистской партии, которая предприняла «пивной путч». Предшествовавшие годы Гитлер использовал для консолидации своего движения. Еще находясь в тюремном заключении в Ландберге, Гитлер написал книгу «Майн кампф» («Моя борьба»). В ней фюрер изложил свое видение основ национал-социализма. Доктрина нацизма была ориентирована на создание Третьего Рейха – тысячелетнего государства арийской расы. Расовая иерархия, в которой немцы занимали господствующее положение, должна была стать основой нового мирового порядка. Борьба за мировое господство рассматривалась Гитлером не как прагматичная экспансия в экономических и политических целях, а как тотальная война, горнило, в котором немецкая нация очистится от скверны и вернет свое право высшей расы. Концепция национал-социализма оказалась тесно связана с оккультной риторикой, она рассматривалась апологетами как высшее знание мистического происхождения. Наряду с обычными для фашистских движений идеями сословно-корпоративной системы, преобладающей роли государства в экономической жизни, однопартийной системы, национал-социализм обосновывал особый морально-этический и эстетический кодекс, культ силы, борьбы, крови как выражения подлинно здоровой человеческой сущности. Мистическая и фанатичная вера в идеалы национал-социализма, слепое подчинение воле фюрера, готовность к личному самопожертвованию рассматривались Гитлером как естественная норма внутрипартийной жизни.
Наряду с оформлением идеологической доктрины в середине 20-х гг. Гитлер провел организационную перестройку партии. НСДАП стала государством в государстве, прообразом будущего Третьего Рейха. Штурмовые отряды СА и личная гвардия фюрера СС создавались как ядро новой армии и системы государственной безопасности. Были созданы партийный суд, политические отделы, дублирующие важнейшие государственные ведомства, система дочерних общественных организаций (для молодежи, женщин, интеллигенции) и профессиональных корпоративных союзов. С 1928 г. в НСДАП была введена территориальная организация. Вся страна и регионы Чехословакии, Австрии, Бельгии, Польши с компактно проживающим немецким населением были разделены на гау с последующим делением вплоть до уличных и квартальных блоков. В рамках этой структуры создавалась пирамидальная система фюрерства. Осмыслив опыт «пивного путча», Гитлер избрал и новую стратегию прихода партии к власти. Он сделал ставку на легальные формы деятельности в рамках парламентской демократии. «Перестрелять противников быстрее, чем победить их на выборах, зато гарантией нашей власти станет их же конституция», – утверждал он.
Выборы 1930 г. усилили и позиции левых партий. Их электорат увеличился на один миллион голосов. Но если фракция СДПГ сократилась со 153 до 143 депутатов, то коммунисты получили 77 мест вместо прежних 54. Успех коммунистической партии во многом объяснялся ее новым курсом, получившим название «курса Шерингера». По-прежнему выступая против НСДАП, коммунисты в то же время присоединились к резкой критике версальского наследия, во многом повторяя программные установки национал-революционеров. В состав КПГ в эти месяцы влились многочисленные группы национал-большевиков, фрайкоровцев, левых нацистов, представителей молодежных националистических группировок. Активизация леворадикального движения значительно обеспокоила правительственные и предпринимательские круги. Становилось очевидным, что в стране образуется два политических полюса, от которых зависит не только сохранение или уничтожение республиканского строя, но и сама судьба Германии. Изменение имиджа НСДАП делало ее более привлекательным партнером. С осени 1931 г. крупнейшие организации промышленников Германии начинают все более решительно требовать прихода Гитлера к власти. Но Гинденбург весьма негативно отнесся к появлению среди политической элиты нового харизматического лидера. Предстояли президентские выборы, которые могли оказать решающее влияние на дальнейшее развитие ситуации.
Фаворитами на президентских выборах 1932 г. стали политики радикальной ориентации. Первый тур 13 марта принес успех националисту Гинденбургу (49,6 %), нацисту Гитлеру (30,1 %) и коммунисту Тельману (13,2 %). Во втором туре 10 апреля победу с 53 % голосов одержал Гинденбург. Гитлер и Тельман получили соответственно 36,8 % и 10,2 %. Используя этот благоприятный момент, Брюнинг предпринял решительное наступление на позиции оппозиционных партий. Самой громкой акцией стал запрет нацистских штурмовых отрядов СА, численность которых приближалась к 500 тыс. чел. Однако этот шаг вызвал недовольство самых широких политических кругов, рассматривавших СА как единственный противовес многочисленным военизированным формированиям левых партий. Развязка наступила в мае 1932 г. с отставкой кабинета Брюнинга и приходом на этот пост Франца фон Папена. Он являлся членом партии Центра, хотя за согласие возглавить правительство был исключен из ее рядов. Теневой «сильной» фигурой нового кабинета стал министр обороны генерал К. Шлейхер, осуществлявший ранее контакты между руководством Рейхсвера и государства. Шлейхер также негативно относился к возможности прихода нацистов к власти, но полагал, что Германия не может выйти из кризиса без кардинальной перестройки конституционного механизма. В надежде на повторный после президентских выборов успех канцлер добился от Гинденбурга роспуска Рейхстага. Выборы в июле 1932 г. показали те же тенденции, которые проявились двумя годами ранее. Продолжилось уменьшение представительства СДПГ (с 143 до 133 мест), НННП (с 41 до 37), НДП (с 25 до 20), ННП (с 31 до 23). Несколько улучшились позиции партии Центра (с 68 до 75) и КПГ (с 77 до 89). Триумф на выборах одержала НСДАП, получившая голоса 13,8 млн. избирателей и впервые создавшая наибольшую фракцию Рейхстага – 230 депутатов.
Успех нацистов поставил правительство в сложное положение. Переговоры Шлейхера с Гитлером о возможности создания коалиционного кабинета не дали результата. Лидер НСДАП не желал связывать себя какими-либо обязательствами и рвался к единоличной власти. Используя свое преобладание в Рейхстаге и вступив в тактический блок с коммунистами, нацисты инициировали вынесение вотума недоверия правительству фон Папена. Новые выборы 6 ноября 1932 г. показали дальнейшее усиление коммунистической партии за счет электората социал-демократов (КПГ получила 100 мандатов, СДПГ – 121). Некоторой неожиданностью стал переход части избирателей НСДАП на сторону НННП, получившей 51 место. У нацистов осталось 196 мандатов. Эта статистика выборов показывает, сколь аморфным оставался электорат праворадикальных партий, сколь сильным было влияние среди него политических эмоций, ситуативных симпатий. В то же время результаты выборов 1932 г. не давали оснований говорить о начале некоего кризиса НСДАП. Нацистская партия завоевала устойчивую репутацию лидера и пользовалась полным доверием миллионов немцев. Причиной такого успеха стало не только тактически правильное построение избирательных кампаний и особый политический стиль пропаганды нацистов. НСДАП сумела к началу 30-х гг. разработать уникальную идеологическую программу, сочетавшую два несовместимых на первый взгляд компонента. С одной стороны, в ней чрезвычайно ярко и агрессивно отразились ключевые идеи консервативно-революционного движения, способные заворожить и увлечь маргинальную массу. Но одновременно руководство НСДАП демонстрировало вполне конструктивную и прагматичную позицию, выступая в защиту интересов каждой из социально значимых групп немецкого общества. В электорате НСДАП находились предприниматели и рабочие, крестьяне и ремесленники, чиновники и военные, интеллигенты и молодежь – немалое число людей, остро враждебных к окружающему обществу, но не обладавших деформированной маргинальной психикой, стремящихся к сохранению и укреплению собственного социального статуса. Особенно показательна популярность нацистов среди квалифицированных рабочих – в рядах нацисткой партии их было 28 %, тогда как в КПГ лишь 11 %. Была ли пропаганда НСДАП реальной программой общественных преобразований или только социальной демагогией, могло показать только будущее. Пока же Гитлер представлялся большинству немцев единственным жестким и серьезным политиком, способным восстановить порядок внутри страны и ее суверенитет на мировой арене.
Агония режима Веймарской республики проходила в последние два месяца 1932 г. После формирования нового состава Рейхстага президент предоставил полномочия канцлера Шлейхеру. Этот кабинет не имел шансов на доверие парламента. Последняя попытка Шлейхера перехватить инициативу у нацистов была связана с его планом внутреннего раскола НСДАП и привлечения в правительственную коалицию левого крыла национал-социалистического движения под руководством Г. Штрессера, а также разнообразных национал-революционных группировок. Попытка эта не увенчалась успехом, равно как и предложение роспуска КПГ и НСДАП. В ситуации нарастающего правительственного кризиса 30 января 1933 г. президент Гинденбург предложил Гитлеру пост рейхсканцлера. До полного установления нацистской диктатуры оставалось еще более года, но судьба Германии была практически решена.
|
|||||||||||||||||||||||||||
|
Ве́ймарская республика (нем. Weimarer Republik, Weimarer Republik (info)) — историческое название германского государства в 1919—1933 годах в честь учредительного собрания, созванного в Веймаре для принятия новой конституции. Официально государство продолжало именоваться «Германская империя» (нем. Deutsches Reich).
Веймарская республика 1919—1933 годов в Германии просуществовала большую часть мирного периода между двумя мировыми войнами. После Мартовской революции 1848 года она стала второй (и первой увенчавшейся успехом) попыткой учреждения в Германии либеральной демократии. Она завершилась захватом власти НСДАП, которая создала тоталитарную диктатуру. Веймарскому государству ещё в период его существования дали определение «демократия без демократов», которое было верным лишь отчасти, но свидетельствовало о существенной проблеме в его устройстве: в Веймарской республике отсутствовал прочный конституционный консенсус, который мог бы связать весь спектр политических сил — от правых до левых. Волна демократизации не коснулась унаследованных от кайзеровской империи институтов управления, юстиции и прежде всего военного аппарата. Несмотря на то, что антидемократические устремления существовали и в стане левых, Веймарская республика потерпела крах по большей части из-за противодействия демократии со стороны правых. С момента своего возникновения республика была вынуждена отражать удары с двух сторон. В конце концов парламентское большинство в рейхстаге получили партии, отвергавшие ценности парламентской демократии: Национал-социалистическая немецкая рабочая партия и Немецкая национальная народная партия — с одной стороны, и Коммунистическая партия Германии — с другой.
Большинство политических партий несмотря на новые названия (за исключением СДПГ и партии Центра) сохранили идеологию своих непосредственных предшественников в кайзеровской Германии и обслуживали преимущественно интересы определённых групп. Раздробленность политических сил и разделение на группы по интересам, как, например, рабочее движение или католиков, получила название «партикуляризм». Парламентская система правления с одной стороны и способствующая раздробленности политических партий пропорциональная избирательная система с другой стороны требовали ответственности и готовности к компромиссам. Партии Веймарской коалиции (СДПГ, партия Центра и Немецкая демократическая партия), получившие такое название, образовав правительственную коалицию в Веймарском учредительном собрании, лишились абсолютного большинства уже на первых выборах в рейхстаг в 1920 году и больше его никогда не вернули. За 14 лет сменилось 20 правительственных кабинетов. Одиннадцать кабинетов, созданных меньшинством, работали с позволения парламентского большинства, а в конце Веймарской республики уже при отстранённом рейхстаге лишь по усмотрению рейхспрезидента и на основании чрезвычайных декретов, издаваемых вместо законов в соответствии со статьёй 48 Веймарской конституции. Количество партий в рейхстаге Веймарской республики часто достигало 17, и лишь в редких случаях опускалось до 11.
Молодая немецкая демократия получила тяжёлое наследство:
- Политические партии и отдельные политики не были готовы взять ответственность за работу правительства. В кайзеровской Германии отсутствовала необходимость в правительственной коалиции, поскольку правительство не подчинялось парламенту. Политические партии Веймарской республики ещё не умели находить компромиссы и представляли исключительно интересы своих кругов. У них отсутствовала поддержка среди населения, их считали неизбежным злом, им не доверяли, поскольку они были заинтересованы в собственном благополучии, а не общества. Альтернатива партийному парламентаризму прослеживалась, с одной стороны, в изложении Закона «О предоставлении чрезвычайных полномочий» (сначала 1923 года, а затем 1933 года, нем. Ermächtigungsgesetz), а с другой стороны, — в замещении министерских и других ответственных должностей беспартийными либо «надпартийными» специалистами и чиновниками.
- Управленцы и кадры юстиции набирались из аппарата кайзеровской эпохи, демократизация чиновничьего аппарата не проводилась, лишь самая крупная из земель — Пруссия — составляла в этой связи исключение. Большинство судей выносили политически предвзятые приговоры: преступник, придерживавшийся правых взглядов, мог рассчитывать на гораздо более мягкий приговор, чем преступник с левыми взглядами.
- Пактом Эберта — Грёнера военная верхушка подчинилась новому правительству и пообещала ему военную поддержку в борьбе с леворадикальными революционерами. Позднее рейхсвер под командованием генерала Ханса фон Секта вышел из-под контроля демократических сил и превратился в «государство в государстве».
- Старое руководство страны стремилось как можно быстрее передать власть демократам, чтобы иметь возможность переложить на них вину за поражение в войне и заключение Версальского договора, который в Германии называли «Версальским диктатом» или «Версальским позором».
- Первая мировая война нанесла огромный экономический и социальный ущерб, который мерами социальной политики можно было устранить лишь частично. Обнищание населения вследствие гиперинфляции и репараций, выплачиваемых Германией по Версальскому договору, легли тяжёлым психологическим бременем на плечи республики и сыграли на руку её противникам в националистических кругах, агитировавшим против «политики исполнения».
Содержание
- 1 История
- 1.1 Ноябрьская революция
- 1.2 Веймарская конституция
- 1.3 Кризисные годы
- 1.4 Золотые двадцатые
- 1.5 Закат Веймарской республики
- 1.5.1 Финансовый кризис
- 1.5.2 Государственное вмешательство
- 1.5.3 Правительство Брюнинга
- 1.5.4 Правительство фон Папена
- 1.5.5 Правительство фон Шлейхера
- 1.5.6 Приход к власти НСДАП
- 2 Причины поражения Веймарской республики
- 3 Искусство и культура в Веймарской республике
- 4 Литература
- 5 Ссылки
История
Веймарская республика, пройдя этап становления, пережила в своей истории три основных периода:
- В кризисные 1919—1923 годы республика была вынуждена преодолевать непосредственные последствия войны — бороться с гиперинфляцией и многочисленными попытками своего свержения.
- В «золотые двадцатые» (1924—1929 годы) Веймарская республика достигла определённого уровня стабильности, восстановила экономику и добилась международного признания.
- Мировой экономический кризис и восхождение к власти национал-социалистов в период с 1929 по 1933 годы завершились агонией и крушением Веймарской республики.
Ноябрьская революция
Веймарская республика явилась одним из итогов Ноябрьской революции, охватившей Германию в конце Первой мировой войны. Республиканская форма государственного устройства дала импульс внутриполитической жизни Германии после политического и военного поражения кайзеровской Германии. Объявленный в начале войны «гражданский мир», к которому присоединились находившиеся в оппозиции ещё со времён Исключительного закона социал-демократы, подвергался всё большей критике с появлением Независимой социал-демократической партии Германии. С исчезающей уверенностью в победе и появлением перебоев в снабжении продовольствием монархия теряла поддержку общества, а военные порядки кайзеровской империи — свой престиж.
Проводя «октябрьскую реформу», последнее правительство кайзеровской Германии во главе с принцем Максом Баденским предприняло собственную попытку изменения Имперской конституции в направлении парламентаризма, чтобы добиться более выгодных условий мирного договора с державами-победительницами. Проведение реформ, направленных на установление парламентской демократии, были условием, которое выставили союзники и в частности президент США Вудро Вильсон для проведения мирных переговоров. В ответной ноте на немецкое заявление о прекращении огня в октябре 1918 года он отверг возможность ведения переговоров о мире, если Германию на них будут представлять военное руководство и монархическая автократия. Решение руководства Императорских военно-морских сил после заявленного прекращения огня вступить в бой с британским флотом привело к восстанию матросов в Киле и Ноябрьской революции, которая окончательно решила судьбу кайзеровской империи.
9 ноября 1918 года в 12 часов дня Максимилиан Баденский самовольно заявил об отречении ещё сомневавшегося кайзера Вильгельма II от власти и вместе со своей отставкой передал председателю социал-демократического большинства Фридриху Эберту ключи от ведомства рейхсканцлера. В тот же день около 14 часов Филипп Шейдеман провозгласил демократическую Германскую республику. Приблизительно в это же время представитель Союза Спартака Карл Либкнехт сначала в Тиргартене, а спустя два часа с балкона Городского дворца провозгласил в Германии Свободную социалистическую республику. Вечером того же дня Фридрих Эберт заручился поддержкой нового верховного военного командования во главе с Вильгельмом Грёнером (пакт Эберта — Грёнера). Созданное на следующий день временное правительство во главе с Эбертом — Совет народных уполномоченных, состоявший из шести человек — по три представителя социал-демократического большинства и три представителя Независимой социал-демократической партии Германии, не смогло достичь единогласия относительно будущей формы государственного устройства. Радикальная НСДПГ настаивала на революции и социальном государстве. Социал-демократическое большинство считало необходимым в ближайшее время провести на основе демократических принципов выборы в конституционное национальное собрание.
Всегерманский съезд Советов, проходивший с 16 по 21 декабря 1918 года, большинством голосов (344 против 98) отказался от немедленного обобществления собственности и проголосовал за скорейшее проведение выборов в национальное собрание (прибл. 400 против 50 голосов). Однако Союз Спартака и близкие ему политические группы в движении советов заявили о верности своей цели — построению советской республики.
Переходное правительство развалилось 29 декабря, разойдясь в мнениях относительно роли Фридриха Эберта в рождественских беспорядках, закончившихся стрельбой и человеческими жертвами. Вслед за этим 7 января 1919 года Эберт поручил Густаву Носке военную защиту оставшихся членов правительства. Носке применил рейхсвер и фрайкор против участников восстания спартакистов, вспыхнувшего 8—10 января 1919 года в связи со снятием с должности сочувствовавшего рабочему классу президента берлинской полиции. В ходе контрреволюционных «чисток» 15 января 1919 года были убиты Роза Люксембург и Карл Либкнехт.
Веймарская конституция
Веймарская конституция
После выборов, состоявшихся 19 января 1919 года, первое заседание Веймарского учредительного собрания состоялось 6 февраля 1919 года в Национальном театре Веймара. Столица, охваченная беспорядками, не могла обеспечить безопасность и независимость работы народных представителей. А город веймарской классики навевал ассоциации с гуманитарными ценностями, приверженность которым Германия хотела продемонстрировать и внутри страны, и вовне, в частности, державам-победительницам в Первой мировой войне и другим государствам, собравшимся в январе 1919 года в Париже для заключения мирного договора. Главной задачей, которую поставило перед собой учредительное собрание в Веймаре, было принятие демократической конституции.
Ответственность за подготовку базового проекта конституции взял на себя лево-либеральный политик Гуго Прейсс, в последствии получивший в правительстве пост рейхсминистра внутренних дел. Он ещё в годы войны представил свой проект пересмотренной на демократических началах конституции Германской империи и был известен в этой связи как противник авторитарного государства и убеждённый демократ. Представляя свой проект конституции, он заявил: «Сформировать немецкий народ как самоопределяющуюся нацию, впервые в истории Германии реализовать принцип „Власть принадлежит народу“ — это и есть основная идея Веймарской конституции свободного германского государства».
Конституционный проект, резко отмежевавшийся от политических порядков кайзеровской империи, вызвал жаркие споры между различными политическими лагерями. Хотя конституция и обладала по-настоящему демократической основой, она была воспринята большинством как компромисс, обусловленный участием в её разработке партий, придерживавшихся противоположных позиций и отражавших разные интересы. На месте ключевых политических решений во многих случаях оказались компромиссные формулировки, составленные из программных положений различного политического, социального и религиозного содержания. Компромиссный характер конституции вёл к сложностям в отождествлении с ней, но одновременно обеспечил такой уровень нормативности, не позволивший открыто покуситься на конституцию даже национал-социалистам.
С принятием Веймарской конституции Германская империя впервые получила парламентскую демократию с закреплёнными в конституции основными либеральными и социальными правами. На общегосударственном уровне законодательную деятельность в форме имперских законов осуществлял выбираемый каждые четыре года рейхстаг, который также принимал государственный бюджет и смещал с должности рейхсканцлера и любого из министров правительства по схеме деструктивного вотума недоверия. Рейхсканцлер подчинялся не только рейхстагу, но и рейхспрезиденту, имевшему право назначать рейхсканцлера и отправлять его в отставку. Рейхспрезидента, занимавшего в государстве обособленное и потенциально могущественное положение, в литературе часто сравнивали с кайзером и даже называли эрзац-кайзером. Он избирался на прямых выборах сроком на семь лет и мог с согласия рейхсканцлера объявить в стране чрезвычайное положение, на время которого в стране временно прекращали своё действие основные конституционные права. Возможному сопротивлению этому решению со стороны рейхстага противопоставлялось право рейхспрезидента на роспуск парламента. Эти серьёзные ограничения демократии сделали возможной фактическую самоликвидацию демократического строя после назначения рейхспрезидентом Гинденбургом на пост рейхсканцлера Адольфа Гитлера в январе 1933 года. В основе конституции был положен правовой позитивизм, означавший, что изменения в конституцию (ст. 76) могли носить неограниченный характер.
31 июля 1919 года Веймарская конституция в своём окончательном варианте была принята Веймарским учредительным собранием и подписана рейхспрезидентом Фридрихом Эбертом 11 августа. В память о рождении демократии в Германии этот день стал национальным праздником.
Кризисные годы
С момента своего возникновения молодая республика была вынуждена бороться с выпадами радикалистов как со стороны правых, так и левых. Левые силы обвиняли социал-демократов в сотрудничестве со старой элитой и предательстве идеалов рабочего движения. Правые возлагали на сторонников республики — «ноябрьских преступников» — ответственность за поражение в Первой мировой войне, упрекая их в том, что своей революцией он воткнули нож в спину «непобедимой на поле брани» германской армии.
Капповский путч в марте 1920 года стал для республики первым серьёзным испытанием на прочность. Фрайкор, который по условиям Версальского договора Германия была обязана распустить, под руководством генерала барона Вальтера фон Лютвица захватил в Берлине правительственный квартал и назначил рейхсканцлером бывшего главу регионального правительства в Пруссии Вольфганга Каппа. Законное правительство сначала удалилось в Дрезден, а затем в Штутгарт и оттуда призвало ко всеобщей забастовке против заговорщиков. Путчисты вскоре потерпели поражение, решающую роль в этом сыграл отказ министерского чиновничества подчиняться приказам Каппа. Рейхсвер сохранял нейтралитет. Ханс фон Сект заявил, что рейхсвер не стреляет в рейхсвер, что противоречило пакту Эберта-Грёнера. Правительство не могло более надеяться на поддержку рейхсвера.
Почти одновременно с Капповским путчем Рурский регион был сотрясён попыткой коммунистического восстания. Его подавление силами рейхсвера и фрайкора закончилось кровопролитием. Так же завершились восстания в центральной части Германии, в Тюрингии и Гамбурге.
16 апреля 1922 года Германия и РСФСР заключили в Рапалло договор, предусматривавший восстановление между странами дипломатических и экономических отношений, установление военного сотрудничества и взаимный отказ от возмещения военных расходов и убытков. Договор вызвал недовольство западных стран, в особенности Франции.
Банкнота Рейхсбанка достоинством в 5 млрд марок
За убийством 26 августа 1921 года подписавшего заявление о прекращении огня министра финансов Маттиаса Эрцбергера 24 июня 1922 года последовало убийство офицерами из экстремистской ультраправой организации «Консул» министра иностранных дел Вальтера Ратенау, ответственного за заключение Рапалльского договора. Ратенау относился к числу самых влиятельных политиков, участвовавших в становлении Веймарской республики, и одновременно был одним из немногих интеллектуалов, способствовавших интеграции всего общества. Волна убийств повергла молодое государство в глубокий внутренний и внешнеполитический кризис, реакцией на убийство Ратенау стал Закон «О защите республики». Его целью, которая так и не была достигнута, стала ликвидация организаций-преемниц фрайкора.
В начале 1923 года задержка в выплате репараций привела к эскалации Рурского конфликта. Воспользовавшись этой ситуацией, сепаратистские движения Рейнской области и Пфальца поспешили объявить создание Рейнской республики. «Пассивное сопротивление», к которому народ призвало правительство, вело к росту затрат, которые беспартийный рейхсканцлер Вильгельм Куно пытался покрыть с помощью печатного станка. Общий экономический ущерб от оккупации Рура составил от 3,5 до 4 млрд золотых марок. Стоимость бумажной марки снижалась с каждым днём.
На 3 сентября 1923 года обменный курс доллара США составлял почти 10 млн марок, а в конце месяца — уже 160 млн марок. Немногим позже доллар стоил уже миллиарды. Инфляция, начавшаяся ещё в годы войны, превратилась в гиперинфляцию. Новый рейхсканцлер от Немецкой народной партии Густав Штреземан прекратил пассивное сопротивление в Рурском регионе и решил проблему инфляции вводом новых денег. Ввод рентной марки (1 рентная марка = 1 млрд бумажных марок; 1 доллар США = 4,20 рентных марки) положил конец инфляции. Её жертвами стали в основном мелкие вкладчики и пенсионеры. Владельцы имущественных ценностей и промышленники (как, например, Гуго Стиннес) смогли погасить кредиты обесценившимися деньгами и разбогатели. В выигрыше остались и крестьяне, долги которых также обесценились.
После разгрома Мюнхенской советской республики Бавария стала пристанищем для правых консервативных и национал-социалистических сил. Из этой «ячейки порядка» раздавались призывы освободить Германию от «марксистского хаоса». Конец сопротивлению оккупации Рура послужил для баварского правительства предлогом назначить Густава фон Кара генеральным государственным комиссаром с предоставлением ему в соответствии со статьёй 48 Веймарской конституции полномочий диктатора. Кар и командующий баварским военным округом Отто фон Лоссов сыграли неоднозначную роль в запланированном Адольфом Гитлером по итальянскому образцу «марше на Берлин». В ответ на эту попытку путча, преследовавшего своей целью создание правой диктатуры, рейхспрезидент Фридрих Эберт объявил о вводе чрезвычайного положения согласно ст. 48 Веймарской конституции. Генералу Хансу фон Секту, симпатизировавшему Густаву фон Кару, удалось предотвратить применение так называемой имперской экзекуции в соответствии со ст. 48.
Золотые двадцатые
Несмотря на всю напряжённость ситуации и обилие конфликтов, с которыми нужно было справиться молодой республике, демократия стала давать первые плоды. Денежная реформа и поток кредитов из США по плану Дауэса дали начало новой фазе, характеризующейся относительной стабилизацией в экономике и политике, так называемым «золотым двадцатым». На стабилизацию работал и тот факт, что несмотря на многочисленные смены правительств у руля внешней политики оставался Густав Штреземан, который вместе со своим французским коллегой Аристидом Брианом сделал первые шаги в направлении сближения двух стран. Штреземан последовательно добивался пересмотра Версальского договора и признания Германии равноправным членом международного сообщества. Вступление Германии в Лигу Наций и Локарнские соглашения ознаменовали первые успехи в этом направлении. Берлинским договором с СССР, подтвердивший дружеские отношения и взаимные обязательства соблюдения нейтралитета, рейхсминистр иностранных дел пытался развеять опасения по поводу одностороннего заключения союза с Западом, имевшие место не только в СССР, но и в самой Германии.
Следующими вехами на пути примирения с бывшими противниками стали подписание пакта Бриана — Келлогга, провозгласившего отказ от войны как инструмента политики, а также согласие на план Юнга, данное Германией несмотря на серьёзное сопротивление правых, выразившееся в создании народной инициативы. План Янга окончательно урегулировал вопросы репараций и стал предпосылкой для досрочного вывода союзнических оккупационных войск из Рейнской области.
Заключение экономических договоров с Венгрией, Румынией и Болгарией в 1927 году также укрепило положение Веймарской республики за рубежом.
Во внутренней политике в это время Веймарской республике удалось интегрировать в правительство антиреспубликанскую Немецкую национальную народную партию. На выборах в рейхстаг в декабре 1924 года народные партии собрали 0,9 млн голосов, что оказалось на 1 млн меньше, чем в мае. Победа на выборах рейхспрезидента 1925 года седовласого генерал-фельдмаршала Пауля фон Гинденбурга, заручившегося до выборов согласием Вильгельма II, не пошла во вред республике, хотя Гинденбург успешно использовал националистические и антисоциалистские аргументы в предвыборной борьбе против своего соперника Вильгельма Маркса, выдвинутого кандидатом в рейхспрезиденты от веймарских партий. Необходимость проведения выборов рейхспрезидента возникла после того, как на организованном в Мюнхене процессе 1924 года в соответствии с популярной теорией заговора об ударе ножом в спину, возлагавшей вину за поражение Германии в войне на демократов, левые партии и евреев, рейхспрезидент Эберт, участвовавший в забастовках во время Первой мировой войны, был обвинён в измене родине. В этой сложной ситуации Эберту не была вовремя сделана операция по поводу аппендицита, и он умер. Избрание Гинденбурга отразило смещение политических весов вправо, что в частности нашло своё отражение в изданном в 1926 году Положении о флаге, которое разрешало иностранным представительствам Германии использовать наряду с чёрно-красно-золотым имперским флагом чёрно-бело-красный торговый флаг кайзеровской империи. В 1926 году Гинденбург также выступил против проекта предусмотренного конституцией исполнительного закона к её статье 48, что привело бы к ограничениям президентских полномочий.
Серьёзные политические баталии разгорелись в Веймарской республике в 1925 и 1926 годах в связи с имуществом бывших правящих княжеских родов. В ходе революции оно было конфисковано, но не национализировано. В судебных разбирательствах по этому вопросу всё ещё монархически настроенные органы юстиции встали на сторону знати. В ответ на это Немецкая демократическая партия внесла в рейхстаг проект закона, позволявший землям урегулировать разногласия внесудебными методами. Коммунистическая партия Германии впервые в Веймарской республике использовала возможность принятия закона через народную инициативу и референдум, а СДПГ присоединилась к ней. Проект закона, составленный в КПГ, предусматривал безвозмездную конфискацию имущества княжеских родов в пользу нуждающихся. Проект собрал в ходе народной инициативы более 12 млн подписей, что составляло почти треть всех голосов. Рейхстаг отклонил проект закона, после чего был объявлен референдум, на котором проекту закона нужно было собрать большинство голосов. Законопроект КПГ на выборах провалился, его поддержало лишь 36,4 % участвовавших в референдуме, хотя «нет» закону сказало лишь 1,5 %. Правые партии призвали к бойкоту выборов, поэтому голосование на референдуме уже не являлось тайными: проголосовавшие считались сторонниками законопроекта, и поэтому избиратели, в особенности, в сельской местности, боялись идти голосовать. Референдум стал примером участия большой части населения в решении важного вопроса, но одновременно и демонстрацией недоверия парламентской системе, внеся свой вклад в её дальнейшую дестабилизацию. Этого эффекта позднее пытались добиться своими народными инициативами правые партии.
В целом эти годы принесли только относительную, но не абсолютную стабилизацию. И в эти годы только два правительства поддерживались парламентским большинством, а коалиции большинства постоянно находились под угрозой распада. Ни одно правительство не продержалось весь срок своих полномочий. Партии обслуживали интересы не столько народа, сколько определённых узких кругов либо были нацелены на собственный политический успех. В это время наметились первые признаки экономического кризиса, обусловленного отсутствием баланса во внешней торговле, который был выровнен за счёт краткосрочных кредитов из-за рубежа. С выводом кредитных средств началось обрушение экономики.
Закат Веймарской республики
Все надежды первой немецкой демократии на долгосрочную стабилизацию оказались напрасными. Смерть Густава Штреземана в октябре 1929 года знаменует начало конца Веймарской республики. В Немецкой национальной народной партии к руководству пришли экстремистски настроенные антиреспубликанские силы во главе с медийным магнатом Альфредом Гугенбергом, который в 1929 году вместе с Адольфом Гитлером и Францем Зельдте из «Стального шлема» (вооружённого крыла НННП) инициировали референдум по отмене плана Юнга. Референдум провалился, однако благодаря ему национал-социалисты были допущены в широкие круги консервативной буржуазии.
Решающее значение в радикализации политики имел мировой экономический кризис, который затронул Германию гораздо жёстче, чем другие страны Европы. После обвала на Уолл-стрите большая часть краткосрочных иностранных кредитов была отозвана, что привело к краху немецкой экономики, которая и без того страдала от ограниченной конкурентоспособности, обусловленным ею дефицитом торгового баланса и репараций. Кризис в экспорте быстро перекинулся на внутреннюю конъюнктуру. Начавшаяся массовая безработица усугубила и без того сложнейшее социальное и экономическое положение. На исходе Веймарской республики в 1933 году насчитывалось шесть миллионов официально зарегистрированных безработных, что составляло более 30 % населения. Только 12 млн человек имели постоянную работу. Многие жили на прожиточный минимум. Всё это сопровождалось длительным правительственным кризисом. Отношения между парламентом, правительством и рейхспрезидентом больше напоминали противодействие, чем взаимодействие. В следовавших друг за другом выборах и правительственных кризисах радикальные партии и прежде всего НСДАП набирали всё больше голосов.
Финансовый кризис
Экономический спад в форме резкой рецессии начался с сенсационного биржевого падения на Уолл-стрит и, подпитываемый жёсткой денежной системой и неудачной политикой (например, таможенным протекционизмом), быстро приобрёл глобальные масштабы. В этой тяжёлой ситуации банки Европы потрясла роковая новость из Австрии. «Кредитанштальт» (нем. Creditanstalt), крупнейший банк Австрии и одновременно гигантский холдинг с огромным количеством акционеров, объявил о банкротстве. Прямо или косвенно банк контролировал 60 процентов австрийской промышленности.
Новость о предстоящем банкротстве «Кредитанштальта» стала переломной: миром завладела паника. Испуганные вкладчики штурмовали австрийские банки. Нервы инвесторов оказались на пределе, и не только в Австрии. Слабости банковской системы, которые сыграли роковую роль в судьбе «Кредитанштальта», были присущи банковским системам и других европейских стран, в особенности Германии. В отличие от англо-саксонской системы банкиры в Германии (как и в других странах Центральной и Восточной Европы) были самым тесным образом связаны с промышленностью долгосрочными кредитами и пакетами акций. И то, и другое оказались серьёзными ошибками во время кризиса. Долгосрочный кредит банк не мог получить быстро в случае срочной необходимости. А акции во время кризиса стоили немного, поэтому доля участия в предприятии ложилась тяжким бременем на баланс банка.
Однако настоящим злом для немецких банков стала зависимость от заграницы, преимущественно от Соединённых Штатов, откуда банки получали капиталы, которыми затем ссужали торговлю и промышленность. Это схема была заманчивой, поскольку в самой Германии после гиперинфляции 1923 года, обесценившей все вклады, ощущался дефицит капиталов. Привлечь в необходимых размерах капиталы немецких вкладчиков было таким образом невозможно. И тут выручила заграница, заполнив кассы немецких банков. Однако воспоминания о хаосе инфляции у иностранных кредиторов ещё не потускнели, они проявляли осторожность и предоставляли Германской империи в основном краткосрочные, быстро возвращаемые кредиты, обеспечивая себе запасный выход на случай кризиса.
Ликвидность немецких банков в значительной степени зависела таким образом от доверия иностранных кредиторов, которое в преддверии наметившегося мирового экономического кризиса становилось всё более хрупким. Уже в сентябре 1930 года, когда на выборах в рейхстаг национал-социалисты добились десятикратного увеличения отданных за них голосов, инвесторы, обеспокоенные возможной политической нестабильностью, начали вывод капиталов из Германии. Положение ещё больше обострилось, когда в зону экономической турбулентности попали известные немецкие концерны. В мае 1931 года, когда в связи с кризисом вокруг «Кредитанштальта» паника завладела Австрией, стало известно о финансовых проблемах «Карштадта» (нем. Karstadt) и «Нордштерн-Ферзихерунг» (нем. Nordstern-Versicherung). У «Карштадта» в этот момент полным ходом шла программа экспансии, финансировавшаяся за счёт иностранных кредитов. Кредиторы задались вопросом, насколько надёжными были банки, выдавшие кредиты «Карштадту».
Дальнейший ход политических событий ещё более усилил опасения кредиторов. Заявление рейхсканцлера Брюнинга, намекнувшего в ходе переговоров о репарационных выплатах о возможном государственном банкротстве рейха, повлекло за собой в начале июня 1931 года ускоренный отток капиталов за границу. Для большого краха не хватало лишь малого повода, который дали легкомысленная бременская компания «Нордволле» (нем. Nordwolle) и её партнёр, предоставивший ей крупный кредит банк «Дармштедтер-унд-Национальбанк» (нем. Darmstädter und Nationalbank). Обе компании потеряли средства на сомнительных и чрезвычайно рискованных инвестиционных операциях. В результате банкротства «Нордволле» крупно пострадал «Данатбанк» (нем. Danatbank). Поползли первые слухи о финансовых сложностях у одного из немецких банков. А когда огласили имя банка, вкладчики пошли на его штурм. Банк капитулировал за нескольких дней. В понедельник, 13 июля, его конторы уже не открылись.
Переговоры между ведущими представителями отраслей и имперским правительством, лихорадочно созванные в связи с разразившимся кризисом в те же выходные, обнажили безнадёжный хаос, царивший в банковской системе Германской империи. «Дрезднер банк», также пострадавший от «Нордволле», хотя и заявил 11 июля 1931 года об отсутствии для себя каких-либо рисков, пал уже через три дня. Имперское правительство потянулось к стоп-крану. Когда в понедельник, спустя несколько часов после открытия банки не смогли справиться с наплывом охваченных паникой вкладчиков, правительство объявило два следующих дня банковскими праздниками: все финансовые организации закрылись. Затем снятие денег со счёта допускалось лишь на неотложные цели, как, например, на выплату заработной платы. Передышка была использована для обеспечения средствами наиболее уязвимых банков.
Государственное вмешательство
Несмотря на отчаянные протесты банкиров, государство понизило ставки кредитования экономики и своим декретом сократило процент по текущим займам. Был введён более жёсткий контроль банков и впервые банковский надзор. Правительству удалось предотвратить крушение финансовой системы Германии благодаря серьёзным интервенциям — начиная от выкупа крупных банков, реструктуризации и заканчивая мерами постоянного банковского надзора. И потеряло при этом последнее доверие в глазах населения. Профсоюзы и коммунисты обрушились с критикой «социализации потерь». Антикапиталистические настроения населения уже получили распространение среди населения во время экономического кризиса, и правительство, бросившееся на амбразуру, спасая крупный капитал и непопулярные в народе банки, не вызывало у него никакой симпатии. Банки, несмотря на то, что государственное вмешательство в конечном итоге спасло их, также отвернулись от рейхсканцлера Брюнинга. Его осторожная политика внесла решающий вклад в оздоровление немецкой экономики, но Веймарской республике об этом уже не было дано знать.
Правительство Брюнинга
В марте 1930 года правительство «большой коалиции», возглавляемое социал-демократом Германом Мюллером, развалилось, не найдя компромиссного решения по вопросу незначительного повышения размера страхового взноса на случай безработицы. Рейхспрезидент Гинденбург назначил новым рейхсканцлером Генриха Брюнинга. Право назначения рейхсканцлера согласно статье 53 Веймарской конституции было закреплено за рейхспрезидентом, и поэтому при доверии рейхспрезидента и в условиях чрезвычайного положения правительство могло быть сформировано меньшинством. Именно такое правительство возглавил Брюнинг. К этому решению Гинденбурга подтолкнуло отсутствие работоспособного правительства и консенсуса среди партий. Однако многие считали, что до принятия такого решения не были исчерпаны все имеющиеся переговорные возможности. Изменения в составе правительства коснулись исключительно министров из СДПГ, что говорит о намеренном шаге рейхспрезидента вправо.
На выборах в сентябре 1930 года национал-социалисты добились ошеломляющего успеха: количество отданных за НСДАП голосов увеличилось на 18,3 %. Партия поднялась на второе место. В рейхстаге, всё больше превращавшемся в агитационную трибуну правых и левых противников республики, «большая коалиция» перестала быть большинством. Эти события сопровождались дальнейшим обострением экономического кризиса. Снижение налоговых поступлений и сохраняющееся военное бремя (репарации, пенсии инвалидам войны) имперский бюджет мог компенсировать только на основе существенного повышения налоговых ставок и сокращения размера заработной платы. В 1930 году финансовые последствия войны съедали 47,5 % имперского бюджета. Снижавшийся внутренний спрос усугублял экономический и социальный кризис. Работодатели в горной промышленности в 1930 году запросили разрешение на снижение заработной платы на 12,5 %, на что профсоюзы дали осенью отказ. 29 декабря неудачей закончились тарифные переговоры. Правительство Брюнинга заблаговременно и однозначно заявило о поддержке работодателей и пригрозило мерами государственного воздействия в случае забастовочной борьбы. На 15 января 1931 года объединение работодателей горной промышленности Рура «Цехенфербанд» (нем. Zechenverband) уволило 295 тысяч рабочих, часть из которых была затем вновь трудоустроена на худших условиях. Профсоюзы готовились к борьбе с применением силы. Правительство в чрезвычайной ситуации назначило согласительную комиссию, уполномоченную установить тарифы без согласия сторон. 10 января комиссия объявила о сокращении заработной платы на 6 процентов и приостановлении массовых увольнений. Тем не менее начались забастовки и локауты. В следующие месяцы заработная плата сокращалась ещё, что привело к дальнейшему обнищанию населения Рура.
Вера в демократию и республику стремительно падала. Республике и так вменялось ухудшение экономической обстановки, а имперское правительство в течение 1930 года к тому же ввело несколько новых налогов на покрытие государственных нужд. Голоса истосковавшихся по «сильной руке», которая сможет вернуть Германской империи былое величие, становились всё громче. На запросы этой части общества откликались прежде всего национал-социалисты, которые в своей пропаганде, сконцентрированной на личности Гитлера, целенаправленно создавали ему такой «сильный» образ. Они умело завоёвывали население масштабными мероприятиями и использовали самые современные средства предвыборной борьбы, как, например, последовательная эмоционализация. Гитлер набрасывался с критикой на всё, что было связано с «Веймарской системой», начиная от партийной системы, в которой преобладали относительно небольшие и расколовшиеся партии, и заканчивая самим принципом парламентской демократии. Но крепли не только правые, но и левые силы. Республиканские социал-демократы в отличие от либеральных прошли выборы практически без потерь, а Коммунистическая партия Германии даже улучшила свои результаты и превратилась в серьёзную силу как в парламенте, так и на улицах, куда уже давно переместилась борьба боевых организаций НСДАП (СА) и КПГ (Рот Фронт)), всё больше походившая на гражданскую войну. В уличной борьбе принимала участие и боевая организация республиканских сил — «Рейхсбаннер» (нем. Reichsbanner Schwarz-Rot-Gold). В конечном итоге все эти хаотичные вооружённые столкновения, часто инициированные самими национал-социалистами, играли на руку Гитлеру, в котором всё чаще видели «последнее средство» для наведения порядка. Чтобы пресечь дальнейшее укрепление радикальных крыльев в политических партиях, СДПГ в рейхстаге согласилась с политикой экономии и дефляции, предложенной кабинетом Брюнинга и предусматривавшей сокращение социальных выплат, но тем не менее вскоре приведшей к ещё большему обострению экономического кризиса.
11 октября 1931 года националистические правые объединились в Гарцбургский фронт. В ответ на это республиканские организации образовали Железный фронт, выбрав своим символом три стрелки. На 1932 год были назначены выборы рейхспрезидента. Ни один из кандидатов на эту должность не относил себя к демократам. Партии от центра до СДПГ поддерживали Гинденбурга, чтобы уберечь власть от Гитлера. Запретив СА и предложив проект закона в поддержку крестьянства Восточной Пруссии, разгневавший местных землевладельцев, к которым относился и Гинденбург, Брюнинг исчерпал кредит доверия рейхспрезидента. Тот к тому же не мог простить рейхсканцлеру, что своим избранием в рейхспрезиденты он был обязан в том числе и социал-демократам, проголосовавшим за него по просьбе Брюнинга. Гинденбург заявил о недоверии рейхсканцлеру, который благодаря своей политике экономии и так не пользовался особой поддержкой населения, и Брюнинг подал в отставку. По собственному признанию Брюнинга, канцлер рухнул за сто метров до цели, поскольку его дефляционная политика ещё не успела дать положительных результатов. Брюнингу не удалось достичь и другой своей цели — равноправного положения Германии и окончательной отмены репараций.
Правительство фон Папена
Преемник Брюнинга Франц фон Папен немедленно подал Гинденбургу прошение о роспуске парламента. Чтобы получить поддержку национал-социалистов, он отменил запрет, действовавший в отношении СА. В шестом рейхстаге, избранном в июле 1932 года, национал-социалисты получили 230 мест из 608, а коммунисты — 89. Обе радикальные партии тем самым достигли того отрицательного большинства, которое полностью блокировало работу парламента. Получив от нового парламента вотум недоверия, за который проголосовало подавляющее большинство депутатов, Папен распустил его на основании специально подготовленного декрета Гинденбурга. 20 июля он отправил в отставку правительство Пруссии, последний бастион республиканцев. Поводом для скандальной отставки, получившей название «Прусский путч», стало якобы бездействие прусской полиции во время уличных боёв между СА и коммунистами в Альтоне 17 июля 1932 года.
В новом рейхстаге, выборы в который прошли в ноябре того же года, несмотря на снижение показателей НСДАП вновь отсутствовало большинство, способное сформировать правительство. Папен подал в отставку, не сумев заручиться поддержкой рейхсвера для создания диктаторского правительства. К тому же рейхстагу удалось из-за процедурной ошибки Папена вынести ему вотум недоверия, хотя и не повлёкший для него юридических последствий, но имевший большой общественный резонанс. В отсутствие поддержки военного министра Курта фон Шлейхера, которая стала очевидной во время военных учений, отрабатывавших действия во время восстания, Гинденбург отказался распустить рейхстаг и не назначил новую дату выборов. Такое отстранение парламента со ссылкой на чрезвычайное положение было очевидным нарушением Веймарской конституции.
Правительство фон Шлейхера
Вместо Папена на пост рейхсканцлера был назначен генерал Курт фон Шлейхер, который вёл скрытую политическую игру и был причастен к отставке Папена. Однако и его план выхода из кризиса провалился. Ему удалось сформировать широкий фронт политических сил различной идеологической направленности — от профсоюзов до левого крыла НСДАП, руководимого Грегором Штрассером. В отличие от Папена Шлейхер возлагал надежды не на конституционные реформы, а на баланс общественных сил. 28 января 1933 года Шлейхер также был вынужден уйти в отставку, получив отказ Гинденбурга на своё прошение об объявлении чрезвычайного положения, после которого он намеревался в отличие от Папена перейти к восстановлению демократии. Шлейхер не был демократом, его отношение к НСДАП менялось несколько раз, но в конце концов он порекомендовал Гинденбургу назначить Гитлера главой кабинета.
Настойчивость прошений Шлейхера о роспуске рейхстага и объявлении чрезвычайного положения объяснялась тем, что на ближайшем заседании 31 января 1933 года рейхстаг готовился вынести ему вотум недоверия. Гинденбург мотивировал свой отказ следующим образом: « В данной ситуации я не смогу сделать это. Я с благодарностью отмечаю, что вы пытались привлечь на свою сторону национал-социалистов и создать большинство в рейхстаге. К сожалению, это не удалось, и поэтому необходимо испробовать другие возможности.»
Приход к власти НСДАП
Шлейхер не мог знать, что именно он, мастер интриг, сам стал теперь жертвой интриги. Ещё 4 января 1933 года его бывший подопечный Франц фон Папен провёл с Гитлером тайные переговоры в доме кёльнского банкира Курта фон Шрёдера. За этой беседой последовало ещё несколько, уже с участием государственного секретаря рейхспрезидента Отто Мейснера и Оскара фон Гинденбурга, сына рейхспрезидента, входивших в ближний круг рейхспрезидента. В результате была достигнута договорённость о создании коалиционного правительства немецких националистов и НСДАП, в которое от последней помимо Гитлера войдут только два представителя: Вильгельм Фрик в ранге министра внутренних дел и Герман Геринг в качестве министра без портфеля и уполномоченного исполняющего обязанности министра внутренних дел Пруссии. Папен получал пост вице-канцлера и рейхскомиссара Пруссии.
Бдительность 86-летнего рейхспрезидента, долгое время противившегося назначению рейхсканцлером «богемского ефрейтора», усыпили заверения о том, что лидер НСДАП, окружённый в правительстве консервативным большинством, не представляет особой опасности. Вера в возможность контроля над Гитлером оказалась ошибкой, имевшей самые серьёзные последствия. Другим аргументом в пользу Гитлера стал и формально соблюдённый при этом конституционный порядок назначения рейхскацлера. Фактически назначение Гитлера рейхсканцлером 30 января 1933 года стало концом Веймарской республики, несмотря на то, что Веймарская конституция формально не прекратила своего действия. Декрет рейхспрезидента «О защите народа и государства» и Закон «О чрезвычайных полномочиях» привели к возникновению диктатуры Третьего рейха.
В истории принято считать концом Веймарской республики 30 января 1933 года. Следует отметить, что в это время, а также и на следующий год вплоть до смерти Гинденбурга в стране формально сохранялась прежняя система взаимоотношений между ветвями власти. Рейхспрезидент Пауль фон Гинденбург передал вице-канцлеру Францу фон Папену на случай своего отсутствия полномочия на осуществление президентского права вето в отношении Гитлера, которым тот так никогда и не воспользовался.
Причины поражения Веймарской республики
Поражение Веймарской республики невозможно объяснить каким-то одним обстоятельством: институциональными недостатками Веймарской конституции, мировым экономическим кризисом конца 20-х — начала 30-х годов, нищетой и массовой безработицей, способствовавших расширению электоральной базы национал-социалистов, либо отсутствием демократических преобразований в органах юстиции, управления и в армии. Вину за поражение первой демократии в Германии не стоит также возлагать исключительно на отдельных политиков, не обладавших необходимыми личностными качествами. Решающей причиной не может быть и харизматическая привлекательность образа фюрера: к концу 1932 — началу 1933 года Гитлер и национал-социалисты уже прошли пик любви избирателей. Крах Веймарской республики — результат пересечения целого комплекса причин.
До последнего момента переход Германии к диктатуре не был неизбежностью. Большинству главных действующих лиц, участвовавших в последней фазе Веймарской республики, историки дают преимущественно нелестные характеристики. Некоторых из них ослепили честолюбие и самонадеянность, другие проложили дорогу Гитлеру в силу своей политической близорукости. Но и приверженцы республики не представляли достойной альтернативы.
После назначения Гитлера на пост рейхсканцлера демократические партии не смогли выработать общей решительной программы действий, даже партии центра подумывали о коалиции с НСДАП. Курт фон Шлейхер не смог представить рейхспрезиденту достойной альтернативы отложенным в нарушение конституции выборам в рейхстаг. Его правительство таким образом получило возможность продолжить свою работу несмотря на полученный вотум недоверия. Этот вотум недоверия можно было проигнорировать, указав на неспособность парламента, вынесшего его, создать правительственную коалицию, и тем самым обусловить возможность смены правительства конструктивным вотумом недоверия, хотя Веймарская республика его и не предусматривала. Концепция конструктивного вотума недоверия была разработана ещё в 1927 году, и соответствующая аргументация для рейхспрезидента Гинденбурга была подготовлена Шлейхеру его советниками.
К моменту назначения Гитлера рейхсканцлером его партия после нескольких попыток добиться власти, закончившихся неудачей, находилась в глубоком внутреннем кризисе. То, что национал-социалисты пропагандистски называли «захватом власти», скорее было её передачей в самый последний момент в результате определённого стечения обстоятельств.
Социальный историк Детлеф Й. Пойкерт приводит «четыре разрушительных процесса», каждый из которых по отдельности по его мнению мог сломить Веймарскую республику:
Причины поражения Веймарской республики | |
Антидемократическое мышление | Отсутствие демократической традиции Демократия как нечто чуждое Антидемократические слои в управлении (управление, армия, юстиция) Страх перед коммунистами обязательства по Версальскому договору |
Раскол рабочего движения | Образ врага Недооценка национал-социалистов |
Структурные слабости политического строя / правительства | Нейтральные ценности конституции Смешение основных принципов Слабый парламент Чисто пропорциональная избирательная система Исключение парламента в случае чрезвычайного положения Властный рейхспрезидент |
Версальский договор | Неудавшаяся политики пересмотра условий Измышления НСДАП Репарации |
Экономический кризис | Мировой экономический кризис Безработица перегрузка обеспечительных систем государства социальный спад |
НСДАП | Недооценка НСДАП Массированная пропаганда и агитация НСДАП |
Искусство и культура в Веймарской республике
Веймарская республика оказалась одним из наиболее творческих и экспериментаторских периодов в культурном развитии Германии. Если начальный этап характеризовался духом позднего экспрессионизма в живописи и литературе, в лучшую веймарскую пятилетку преобладала «новая вещественность», сменившаяся во время мирового экономического кризиса социально-критичным реализмом. В мировую литературу вошли такие писатели времён Веймарской республики, как Бертольт Брехт, Альфред Дёблин, Лион Фейхтвангер, Эрих Кестнер, Томас и Генрих Манны, Карл Осецкий, Эрих Мария Ремарк, Курт Тухольский, Франц Верфель, Арнольд и Стефан Цвейги.
Кинематограф времён Веймарской республики превратился в средство массовой информации и продемонстрировал свой художественный уровень такими лентами, как «Кабинет доктора Калигари» «Метрополис».
Баухаус, основанный Вальтером Гропиусом в Веймаре, стал одним из самых известных архитектурных стилей XX века. Ярким представителем художников Веймарской республики является Жорж Грос, который своими едкими сатирическими образами буржуазии, представителей юстиции и военных клеймил недостатки Веймарской республики.
Литература
- Марк Уолкер. Наука в Веймарской Германии
- David Abraham The Collapse of the Weimar Republic: Political Economy and Crisis. — 2nd Edition. — New Jersey: Holmes & Meier Publishers, 1986. — ISBN 0-8419-1084-7
- William Sheridan Allen The Nazi seizure of Power: the experience of a single German town, 1922-1945. — New York, Toronto: F. Watts, 1984. — ISBN 0-531-09935-0
- V. R. Berghahn Modern Germany. — Cambridge, UK: Cambridge University Press, 1982. — ISBN 0-521-34748-3
- Paul Bookbinder Weimar Germany: the Republic of the Reasonable. — Manchester, UK: Manchester University Press, 1996. — ISBN 0-7190-4286-0
- Karl Dietrich Bracher Die Auflösung der Weimarer Republik; eine Studie zum Problem des Machtverfalls in der Demokratie. — Villingen, Schwarzwald: Ring-Verlag, 1971.
- Martin Broszat Hitler and the Collapse of Weimar Germany. — Leamington Spa, New York: Berg, 1987. — ISBN 0-85496-509-2
- Thomas Childers The Nazi Voter: The Social Foundations of Fascism in Germany, 1919-1933. — Chapel Hill: University of North Carolina Press, 1983. — ISBN 0-8078-1570-5
- Gordon A. Craig Germany 1866-1945 (Oxford History of Modern Europe). — Oxford: Oxford University Press, 1980. — ISBN 0-19-502724-8
- Andreas Dorpalen Hindenburg and the Weimar Republic. — Princeton, N.J.: Princeton University Press, 1964.
- Eschenburg, Theodor (1972) «The Role of the Personality in the Crisis of the Weimar Republic: Hindenburg, Brüning, Groener, Schleicher» pages 3-50 from Republic to Reich The Making Of The Nazi Revolution edited by Hajo Holborn, New York: Pantheon Books.
- Edgar Feuchtwanger From Weimar to Hitler: Germany, 1918-33. — London: Macmillan, 1993. — ISBN 0-333-27466-0
- Peter Gay Weimar Culture: The Outsider as Insider. — New York: Harper & Row, 1968.
- Mel Gordon Volutpuous Panic: The Erotic World of Weimar Berlin. — New York: Feral House, 2000.
- Richard F. Hamilton Who Voted for Hitler?. — Princeton, N.J.: Princeton University Press, 1982. — ISBN 0-691-09395-4
- Harold James The German Slump: Politics and Economics, 1924-1936. — Oxford, Oxfordshire: Clarendon Press, 1986. — ISBN 0-19-821972-5
- Anton Kaes The Weimar Republic Sourcebook. — Berkeley: University of California Press, 1994. — ISBN 0-520-06774-6
- Eberhard Kolb The Weimar Republic. — London: Unwin Hyman, 1988. — ISBN 0-04-943049-1
- Hans Mommsen From Weimar to Auschwitz. — Princeton, N.J.: Princeton University Press, 1991. — ISBN 0-691-03198-3
- Edgar Angel Mowrer Germany Puts The Clock Back. — London, 1933.
- Edgar Angel Mowrer Triumph and Turmoil. — George Allen & Unwin, 1970. — ISBN 0049200267
- Anthony James Nicholls Weimar And The Rise Of Hitler. — New York: St. Martin’s Press,, 2000. — ISBN 0-312-23350-7
- Detlev Peukert The Weimar Republic: the Crisis of Classical Modernity. — New York: Hill and Wang, 1992. — ISBN 0-8090-9674-9
- Arthur Rosenberg A History of The German Republic. — London: Methuen, 1936.
- Henry Ashby Turner Hitler’s Thirty Days To Power: January 1933. — Reading, Mass.: Addison-Wesley, 1996. — ISBN 0-201-40714-0
- Henry Ashby Turner German Big Business and the Rise of Hitler. — New York: Oxford University Press, 1985. — ISBN 0-19-503492-9
- John Wheeler-Bennett The Nemesis of Power: German Army in Politics, 1918-1945. — New York: Palgrave Macmillan Publishing Company, 2005. — ISBN 1-4039-1812-0
Ссылки
На Викискладе есть медиафайлы по теме Веймарская республика
- статья написана по материалам одноимённой статьи в немецкой Википедии
Wikimedia Foundation.
2010.
Главный вопрос истории Веймарской республики — как стала возможна катастрофа 1933 года? По каким причинам немецкий народ отверг демократию? Были ли альтернативы Адольфу Гитлеру и почему немцы начали выбирать именно нацистов, которые ещё на выборах 1928 года сумели набрать всего 2,6% голосов? О месте канцлера «фюрер» мог только мечтать, никто бы на него тогда не поставил. Политические, социальные, экономические и психологические факторы сложились в его пользу за считанные годы. Но предпосылки для победы гитлеризма складывались ещё в самом начале истории республики.
Проклятье Версальского мира
Четырнадцать лет демократии стали для немцев практически сплошным кошмаром. Единственным лучом света в этом тёмном царстве хаоса и ужаса были достижения в искусстве — в годы Веймара расцвёл Баухаус, творили Ремарк, Манн, Юнгер, Шмитт, Дёблин. Но политика и экономика — совсем другое дело: серия несчастных случаев и кризисов. Началось всё в 1918—1919 гг. Во-первых, психологически тяжело воспринимался сам факт поражения в Первой мировой войне (условия перемирия 11 ноября 1918 г. ясно давали понять, кто проиграл). Во-вторых, рухнула Германская империя — разразилась Ноябрьская революция, кайзер Вильгельм II не стал бороться за власть и бежал. На фоне этих событий Антанта заявила, что будет иметь дело только с демократическим немилитаристским правительством парламентского большинства. [Сборник: Второй рейх]
Германии пришлось пойти на этот шаг — шаг к республике, которая затем слишком многими немцами воспринималась как навязанная Англией и Францией форма государственного устройства. Конституцию принимало летом 1919 года Учредительное собрание в Веймаре, но гражданских противоречий это не решило — беспорядки и путчи в Германии продолжались ещё более полутора лет, а правительству пришлось подавлять их силой оружия.
Хуже самого факта поражения был Версальский мир, заключённый республиканским правительством в 1919 г. — откровенный диктат победителей и национальное унижение. Германия практически лишилась армии (её численность ограничили жалкими 100 тыс. человек) и флота, полностью лишилась авиации, танков и химического оружия. Вдобавок ко всему немцев объявили виновниками войны, отняли 13% их территории и обязали выплатить победителям неподъёмные репарации — 132 млрд золотых марок (последние выплаты за Первую мировую немцы совершили только в 2010 году). Несправедливость этих условий была очевидна всякому. Британский премьер лорд Дэвид Ллойд-Джордж уже тогда видел опасность такого мира: «Мы толкаем немцев в объятия экстремистов». Но договор подписал.
Враждебная политика Франции в отношении Германии в последующие годы лишь подпитывала гнев немцев, а радикалы справа (в том числе нацисты) убеждали избирателей в том, что война продолжается на политическом и экономическом поле. Это сказывалось в периоды экономических кризисов, особенно в начале 1930-х. Риторика реванша привлекла на сторону Гитлера немало сторонников, в первую очередь, военных и молодёжь, которая росла в годы Первой мировой и годами воспитывалась в военно-патриотическом духе.
Подписание Версальского мира. Уильям Орпен. (Имперский военный музей, Лондон)
[Сборник: Версальский мир]
Версальский договор разрушил и хрупкое конституционное единство — после его заключения настроения в обществе резко поменялись. Республиканцы уже не могли реабилитироваться в глазах народа (хотя выбора — подписывать или нет — у них не было). Сами того не желая, союзники подготовили почву для уничтожения демократии в Германии. С 1919 года республика и республиканцы ассоциировалась с поражением и трусостью. Многим немцам, ещё недавно проклинавшим кайзера за войну, теперь казалось, что монархия была не так уж плоха. Освальд Шпенглер говорил: «Веймар осуждён в сердце народа». На протяжении всех 1920-х гг. за социал-демократов, центристов и левых либералов всего голосовало менее 50% избирателей (в 1919 г. у них было 76%). Характерно, что даже социал-демократы, чтобы не раздражать народ, никогда не отмечали день революции, благодаря которой они возглавили государство (до 1925 г. президентом был лидер СДПГ Фридрих Эберт). Националисты и милитаристы получили возможность говорить о предательстве республиканцев и «ударе кинжалом в спину» немецкой армии. Фронтовики вроде Гитлера возвращались домой, верили этому и склонялись к национализму: так в 1919 г. зародилась национал-социалистическая партия (НСДАП).
Пустые кошельки — трамплин экстремизма
Мир не принёс и простого житейского благополучия. Мытарства немцев продолжились — инфляция и безработица стали приметами 1920-х. В 1921 году в Берлин приехал Илья Эренбург: «Владельцы магазинов каждый день меняли этикетки с ценами: марка падала. По Курфюрстендамму бродили табуны иностранцев: они скупали за гроши остатки былой роскоши. В бедных кварталах разгромили несколько булочных. Казалось, всё должно рухнуть, но дымили трубы заводов, банковские служащие аккуратно выписывали многозначные цифры, проститутки старательно румянились, журналисты писали о голоде в России или благородном сердце Людендорфа, школьники зубрили летопись былых побед Германии». Немцы продолжали жить суррогатами, как и во время войны — манишки вместо рубашек, желудёвый кофе, пирожные из картошки, сигары из сушёных капустных листьев, пропитанных никотином… Часть населения хронически недоедала. «Всё было колоссальным, — пишет Эренбург, — цены, ругань, отчаяние».
Экономический кризис достиг своего пика в 1923 г., когда Франция и Бельгия оккупировали Рур (немецкий промышленный регион), чтобы «натурой» взыскивать репарации. Германия потеряла много денег. Этот год запомнился разгулом нищеты и самой грандиозной гиперинфляцией в истории. 3 января 1 кг хлеба стоил 163 марки, а 1 октября — уже 10 млн. Зарплаты, конечно, едва поспевали за ценами, которые к осени менялись по три раза в день. Немцы горько шутили: расчёты стали так сложны, что скоро начнётся перенаселение психиатрических лечебниц. Дошло до натурального обмена на рынках и в лавках. Народ стремительно нищал, на еду у среднего немца уходило до 90% дохода, расцвела преступность, в Дрездене были продовольственные бунты, креп образ спекулянта-еврея, нажившегося на немецкой беде.
В общем, 1923 год стал репетицией будущей катастрофы. Это ясно было уже тогда. Берлинец Себастьян Хафнер вспоминал спустя полтора десятилетия: «Ни у кого не было этого гигантского, карнавального танца смерти, этих нескончаемых, кроваво-гротескных сатурналий, когда были обесценены не только деньги, но и все человеческие ценности. 1923-й подготовил Германию не специально к нацизму, но вообще к любой фантастической авантюре». Известный журналист Йозеф Рот писал на страницах берлинской прессы ещё ранее, в 1920-е: «Появись сейчас сам чёрт с наваристой кашей, приготовленной на адском пламени, лишь бы накормить голодающих Германии — это его дьявольское ухищрение было бы святым делом. Ибо даже неблаговидная политическая цель не отменяет благодатного средства, наоборот — само это средство извиняет политическую цель…». Когда спустя десять лет чёрт с обещаниями накормить голодающих появился, Роту пришлось бежать от него во Францию — но пока что Гитлер лишь поднял «пивной путч» в Мюнхене, за что угодил на полгода в тюрьму.
В 1924 г. кризис прекратился — денежная реформа и американские инвестиции спасли экономику Германии. Но психологический удар республике было уже не поправить. В 1925 г., когда умер Фридрих Эберт, народ выбрал президентом Пауля фон Гинденбурга — старого фельдмаршала, героя войны. Обозначился поворот электората вправо — в сторону национальных сил. Несколько лет в экономике всё шло относительно неплохо, но благополучие это оказалось очень хрупким. В 1929 г. сказалась зависимость от американских вложений — вслед за началом Великой депрессии за океаном кризис разразился и в Германии. Кошмар 1923 г. повторился. К 1932 г. в стране насчитывалось уже 6 млн безработных, правительство выглядело совершенно бессильным. На фоне экономических бедствий при республиканцах усилилась ностальгия по Германской империи с её экономическим ростом, налаженным городским бытом — пресловутым орднунгом, стабильной зарплатой и конъюнктурой, ясной трудовой этикой и социальной защитой государства (точно так же и в России 1990-х гг. многие стали ассоциировать демократию с экономической разрухой и добрым словом вспоминать СССР).
Пауль фон Гинденбург, второй президент Веймарской республики. (owlcation.com)
Активизировались радикальные политики — коммунисты и НСДАП. Они стали набирать на выборах всё больше голосов. Канцлер Генрих Брюнинг получил прозвище «канцлер голод» — он аккуратно платил репарации, снижал социальные выплаты и заявлял, что кризис продлится до 1935 года. Он окончательно дискредитировал республику. Миллионы нищих слушали увещевания канцлера («надо потуже затянуть пояса») и шли голосовать за экстремистов.
В 1930 г. НСДАП получила уже 18% голосов, летом 1932 г. — 33%. Встал вопрос о формировании правительства — представителей каких партий в него включать и кто его возглавит. Гитлер рвался на место канцлера. Сотрудничество нацистов и коммунистов (а у них почти 17%) было невозможным. Выбирать предстояло престарелому Гинденбургу, а выбор перед ним был тяжелейший — Германия стояла на пороге гражданской войны. Военизированные формирования нацистов и коммунистов могли её развязать, их общая численность составляла около 1 млн человек. Ключевую роль сыграли советники Гинденбурга, многие — дворяне, буржуа, помещики. Эти люди боялись коммунистов. Исчерпав все иные возможности сохранить власть, они сделали ставку на Гитлера. Президент долго не соглашался, так как не доверял «фюреру». Его собственный сын Оскар, секретарь Отто Мейснер и канцлер Франц фон Папен долго убеждали Гинденбурга: пусть Гитлер временно займёт пост канцлера, а ключевые посты отдадим националистам (не нацистам) — страна успокоится, коммунистическая угроза минует. В конечном итоге этот вариант Гинденбург счёл лучшей альтернативой гражданской войне. И 30 января 1933 года Гитлер стал канцлером.
«Какой-нибудь демагог» в своей стихии
После назначения Гитлера канцлером получение безраздельной власти стало для него делом техники и недолгого времени. В марте НСДАП на новых выборах получила уже 43,9%, коммунисты опустились до 12%. Колебавшиеся поспешили примкнуть к победителям. Гинденбург скончался в 1934 г., ничто больше не сдерживало нацистов. Очень скоро Гитлер расправился не только с коммунистами (как и обещал ранее), но и вообще со всеми партиями. Республика окончательно ушла в прошлое. [Сборник: Германия в 1930-е]
Безусловно, триумф нацизма — это результат обстоятельств: позор Версаля и реваншизм, кризис, ошибки Брюнинга, пассивность СДПГ, страх перед коммунизмом, усталость и опасения Гинденбурга. Наконец, демократическая многопартийная система с её склоками и «министерской чехардой» в условиях экономического бедствия оказалась вообще не в духе немецкой политической культуры того времени. Гитлер и его приспешники проявили политическую ловкость — нацисты использовали общественные настроения в своих интересах.
Берлин, демонстрация безработных, 1930 год. (newstes.ru)
Неудача путча 1923 года заставила нацистов задуматься о тактике. Гитлер решил «переголосовать» республику — использовать выборы. Но игры на имперских настроениях оказалось мало для завоевания электората. Несколько лет фюрер выступал на задворках политической жизни. Зато в условиях кризиса речи НСДАП сделали своё. Бывший рейхсканцлер Германии Теобальд фон Бетман-Гольвег в 1920-е гг. говорил, что «психика народа за последние 25 лет настолько отравлена хвастовством, что он вполне подготовлен к появлению какого-нибудь демагога». И демагог появился. Сочетая эмоциональный порыв своего движения с щедрыми посулами, Гитлер добился поставленной цели.
[Сборник: Адольф Гитлер]
Если бы немцы знали, чем всё закончится, они бы не голосовали за нацистов. Но в начале 1930-х гг. миллионы обывателей даже не могли ничего толком обдумать и сделать ответственный выбор — в повседневных хлопотах чудовищного кризиса не до этого. Гитлер обещал всё всем, и это привлекало пострадавших: восстановление великой Германии, имперская гордость, возврат к национальным устоям, снижение налогов, защита от коммунистов с их угрозой национализации, расправа с евреями, работа, свобода, хлеб. Гитлер и Геббельс всегда отлично знали, перед кем выступают и что именно обещать на этот раз. Нацисты раздавали бесплатные обеды, устраивали сеансы кино, парады, съезды и вечера, собрания (ранее мы писали подробнее о том, как Гитлер «купил» голоса немцев). Всё это комбинировалось с террором против коммунистов. Так НСДАП стала партией всеобщего протеста: в ней состояли рабочие, служащие, мелкие предприниматели, чиновники, крестьяне.
Предвыборный плакат нацистов: «Работа, свобода, хлеб». (zen.yandex.ru)
Когда в 1930 г. нацисты получили вместо прежних 12 мандатов в рейхстаге целых 107, в них начали вкладывать деньги промышленники. Это позволило им развернуть по-настоящему широкую пропаганду, и очень быстро Гитлер стал важной политической фигурой. Подкрепив своё влияние вооружёнными формированиями (СА), Гитлер фактически шантажировал Гинденбурга — или он канцлер, или гражданская война. Поверить в это было легко, так как коммунисты открыто выступали за войну ради победы пролетариата и создания пролетарской республики. Гитлера всё обставил так, будто он — защитник государства и реформатор, необходимый для выхода из кризиса. Нацисты были готовы сотрудничать с армией и полицией, чтобы предотвратить попытку левого путча. Государственный аппарат в этой ситуации поддержал НСДАП. И Гитлер действительно не дал случиться путчу. Но власть уже не отдал никому — за пару лет он зачистил вообще всё политическое пространство; социал-демократы, центристы и остальные капитулировали перед нацистами.
***
Веймарская республика ретроспективно кажется мертворождённой. Слишком много ошибок допустили союзники и сами немцы в начале её истории. После Второй мировой войны их учли: союзники назначили немцам гораздо менее суровые репарации, лишили Германию политической самостоятельности и не дали радикалам шанса использовать бедность в своих целях (уже в 1947 г. в Западной Германии началось «экономическое чудо»). Гибель Веймарской республики показала, что нищета — злейший враг демократии. Это стало уроком для послевоенных политиков, которые строили в странах Запада «welfare state» — государство всеобщего благосостояния. Идея общественной ответственности за беднейших граждан и сегодня служит в развитых странах предохранителем против экстремизма.